Книга Лунный камень Сатапура, страница 59 – Суджата Масси

Лакшман улыбнулся — впервые за все время.

— Вот он, Сатапурский дворец! Место, куда вы так стремились.

Первин от усталости не смогла ему ответить, но зашагала быстрее. Туман рассеялся, стало ясно, что стена представляет собой фасад гигантского дворца из серого камня, тут и там украшенный башенками с луковичными куполами. Дворец выглядел огромным — и странным показалось, что массивный арочный вход охраняют лишь два дурвана. То, что это стражники, Первин поняла по их алым ливреям, хотя они не стояли по стойке смирно, а притулились под украшенной филигранью латунной крышей — прятались там от дождя.

До входа они добрались через пятнадцать минут после того, как увидели дворец. Последние пятьдесят метров Первин бежала, улыбаясь от уха до уха, — очень уж ей хотелось оказаться под крышей. Только потом она поняла, что бросок ее приняли за нападение, потому что дурваны вскрикнули и схватились за штыки.

— Не тревожьтесь, братья! Она в гости к махарани, — поспешил пояснить Лакшман. Он бежал за ней следом.

— Не может такого быть. — Один из стражников сплюнул на сторону и вгляделся в них внимательнее. — Вы кто такая?

Первин поняла, что в нынешнем своем расхристанном виде совсем не похожа на почтенную даму и юристку. Да, специально ее не звали, но можно переформулировать просьбу, с которой махарани обратились к Колину. Поэтому она твердо произнесла:

— Мистер Сандрингем, политический агент, писал в письме о моем визите. Я — П. Дж. Мистри, эсквайр. Прибыла по просьбе княгинь с целью оказания помощи.

При последних ее словах стражники переглянулись. Потом повернулись к ней спиной и коротко переговорили. Один из них открыл дверь и молча удалился.

— Наверное, пошел спросить у махарани, правду ли вы говорите, — сказал Первин Лакшман. Она подметила тревогу на его лице. Ведь Колина, когда он приехал в последний раз, не впустили. Если и Первин отправят восвояси, окажется, что тяжелый путь они проделали зазря.

Стражник вернулся, лицо его было угрюмо. Поманил к себе Лакшмана, что-то ему быстро, резко сказал. Лакшман подошел к Первин и хмуро сообщил:

— Отказали. Письмо махарани получила, но впускать вас не велит.

— Она понимает, что я женщина? — Первин пришла в ужас.

— Стражник говорит: теперь понимает.

— Почему же она мне отказывает?

Лакшман опустил глаза:

— Боюсь, прозвучит неуважительно.

— Говорите! Мы проделали слишком долгий и страшный путь, чтобы терпеть всякий вздор.

— Махарани выглянула в окно и сказала стражнику, что такую грязную впускать нельзя. — Он бросил на нее сердитый взгляд, в котором Первин прочитала обиду за все те случаи, когда его куда-то не пускали, потому что он беден и принадлежит к низкой касте.

Первин опустила глаза и увидела, что подол ее сари побурел от грязных брызг. Выше сари прилипло к телу, в глаза ей текли потоки воды. Изысканные наряды, которые лежат в саквояже, никто никогда не увидит, как и привезенные ею подарки.

Подарки! Есть риск, что, если передать их стражникам, они просто исчезнут. Но другого выхода не было. Первин достала из сумки два футляра, упакованные в золотую фольгу.

— Отнесите эти подарки махарани, скажите — это от дамы, которая приехала помочь им в деле махараджи. Поясните, пожалуйста, что в таком ужасном состоянии я из-за поломки паланкина. Приношу свои извинения за то, что вынуждена была идти пешком.