Книга Лунный камень Сатапура, страница 40 – Суджата Масси

Колин откинулся на спинку кресла и негромко произнес:

— Насколько мне известно, пурда — распространенный обычай у магометан, но почему ее соблюдают и индуисты?

— У нас, индуистов, есть укоренившееся представление, что соприкосновение с низшими кастами вредоносно, — произнесла Вандана, поворачивая к нему лицо куда более серьезное, чем раньше. — Именно поэтому неприкасаемых не допускают в храмы, а многие брамины выходят из себя, даже если тень человека низшей касты падает им под ноги. Вторая причина в том, что, если никто не знает махарани и княжон в лицо, у них больше шансов остаться в живых, если во дворец проникнут враги.

— Гандиджи, выступая в Бомбее, защищает права неприкасаемых, — заметила Первин. — И у нас теперь уже не то общество, где один король пытается отнять трон у другого.

— Так речь не о королях, а о князьях, — вставил Родерик. — Правителей княжеств называют этим словом, потому что они подданные Георга V, нашего короля и императора.

Первин задела его неуместная поправка. Однако именно благодаря Родерику она вспомнила, что вряд ли разумно упоминать имя Мохандаса Гандиджи в официальном месте. Нужно срочно сменить тему. Первин посмотрела на врача, который едва ли не дремал в своем кресле. Вот бы задать ему прямой вопрос касательно гибели князя Пратапа Рао и его отца. Но это слишком деликатная тема, не для прилюдного обсуждения. Первин заговорила как можно уважительнее:

— Доктор Эндрюс, было бы интересно узнать, каково это — заниматься медициной в независимых княжествах. Кто вам платит, где ваш кабинет?

Доктор Эндрюс поднял голову и ответил:

— Я сотрудник Индийской медицинской службы, нахожусь в подчинении у Колхапурского агентства. Живу и работаю в небольшом бунгало рядом с деревней. Половину здания занимают приемная, операционная и палата для тех, кто нуждается в круглосуточном наблюдении. При мне две медсестры и еще несколько помощников. В Индии я с 1885 года, мне случалось работать одному, так что я очень признателен махарадже за дополнительную финансовую поддержку.

— А ваши сотрудники — индусы? — Первин заинтересовала возможность того, что здесь можно зарабатывать иначе, чем крестьянским трудом.

— Да, и они постоянно твердят, что я должен применять травы Рамы, а не нормальные медикаменты. — Доктор вздохнул. — Некоторое время у нас работала сестра-ирландка, но она не выдержала жизни в такой изоляции.

— Мы с Язадом приглашали ее к себе в поместье, но она так и не приехала. Видимо, слишком много о себе мнила и не желала общаться с индусами. — В голосе Ванданы звучала обида.

— А может, ее просто смутило ваше общественное положение? — мягко предположил Колин.

— А, так вот в чем она вам втайне призналась! А вам-то она нравилась, Колин! — отрывисто произнесла Вандана.

Колин покраснел.

— Не играю я в такие игры, Вандана.

Первин удивилась, что ощутила то же краткое, но острое чувство досады, как и раньше, когда размышляла о том, останавливаются ли в гостевом доме другие одинокие женщины. Не будь это совершенно непредставимо, она приняла бы собственную реакцию за ревность.

Доктор Эндрюс встал, придвинул свой стул к столу.

— Я не охотник до сплетен. Поеду, мне завтра работать с раннего утра.

У Первин упало сердце. Если доктор уедет, не удастся расспросить его про смерти во дворце. Она сложила салфетку и поднялась.