Книга Лунный камень Сатапура, страница 36 – Суджата Масси

Первин еще раз взглянула на горы — солнце садилось, и они меняли цвет. Выглядело очень красиво. Да, она нервничала, но предчувствовала, что ей понравится передвигаться по незнакомым местам, через горные джунгли.

Язад осушил второй бокал и жестом попросил Раму наполнить его снова.

— А когда мы возьмемся за карты? Вы ведь для этого нас пригласили, Колин!

— Верно, но вы еще об этом пожалеете. В Оксфорде у Первин была репутация опытного игрока, — сказал Колин и подмигнул.

Первин закатила глаза, пытаясь понять, почему он так отчетливо помнит вечер, про который сама она давно забыла.

— Это преувеличение, — поспешно возразила она. — Да и вообще, нас только пятеро, так что сыграть в бридж не получится.

— Я могу и так посидеть, — предложил Родерик Эймс. — Картежник из меня никакой.

— Ну уж нет. Раз вы здесь, будете играть — скоро появится доктор Эндрюс, будет вам шестой. — Вандана перевела взгляд с Эймса на стену гостевого дома. — А обязательно играть в бридж? Можно и в паплу. Для этого не нужно четное число игроков.

— Я в последний раз играл в паплу с бабушкой. Но почему бы и нет? — сказал Язад с усмешкой, которая начинала действовать Первин на нервы.

И все равно лучше уж общество Язада, чем Родерика Эймса.

Интересно, почему инженер явно не вписывается в компанию? — гадала Первин. Он чиновник на государственной службе, имеет полное право останавливаться в гостевом доме, да и Колин обращается с ним как со старым добрым другом. И тем не менее Родерик Эймс подчеркнуто держится в стороне от остальных. Возможно, дело в его англо-индийском происхождении: он не индуист, не парс, не англичанин — и при этом небогат.

В Индии предрассудки не сводились к тому, что белые управляют индусами. Та же зараза распространилась и на местных: у них возникла своя иерархия в зависимости от цвета кожи, религии, родного языка. Первин знала: если у уроженца Индии смуглая кожа и английская фамилия, пересуды вокруг него будут бесконечными.

Первин всегда считала, что за карточным столом открывается окно в душу. И действительно, через четверть часа после того, как Колин сдал карты, вся задушевность с Язада слетела и стал заметен его взрывной темперамент. Вандана играла рассеянно, ходила как придется и постоянно бомбардировала Первин вопросами по поводу разных людей из бомбейского света. Родерик Эймс, вопреки своему заявлению, что карты его не интересуют, игру знал хорошо и действовал умело — в ответ на его ходы Язад только хмурил брови.

Колину же, похоже, было решительно все равно, выиграет он или проиграет: бокал он к губам подносил реже, чем его гости, и время от времени бросал лукавый взгляд на Первин. Она все пыталась разгадать смысл этого взгляда.

Вдруг снаружи залаяли собаки, и Первин инстинктивно вздернула плечи. Вошел Рама в сопровождении сутулого джентльмена-европейца. Тот был почти лыс, лишь венчик рыжих волос обрамлял макушку, светлую кожу испещрили красные крапинки и веснушки. Маленькие глазки были водянисто-голубого цвета. Трудно было сказать: то ли он рано состарился под жарким солнцем, то ли уже перевалил за семьдесят. В любом случае выглядел он не слишком могучим.

— Добрый вечер, доктор Эндрюс! — Язад поднялся и с ироническим почтением поклонился эскулапу, одетому в сильно помятый саржевый костюм. — Вот и явился наш карточный чемпион. Боюсь, мы начали без вас — получается не игра, а черт знает что.