Книга Лунный камень Сатапура, страница 114 – Суджата Масси

Вот разве что, если им станет плохо, она не доберется до гостевого дома.

Первин залезла внутрь и плотно задернула шторы, чтобы скрыться от глаз раджматы, наверняка стоявшей с биноклем у окна. Мысленно попросила прощения у Мирабаи. А потом, сама плохо понимая почему, просунула руки под сари и отыскала свой кушти. Принялась перебирать священный шнурок, читая про себя молитву за князя и княжну.

Через полчаса пути носильщики опустили паланкин на землю. Первин услышала их ворчание, голоса зазвучали раздраженно. Неужели им, в отличие от нее, не хочется вовремя добраться до места? Или они поставили паланкин, потому что он того и гляди сломается снова?

Лакшман подошел к окошку.

— Они очень голодны. Нужно поесть.

Голодные — значит, без сил, да она и сама изголодалась.

— Я понимаю. Где ближайшая деревня?

— Деревни тут нет, — ответил Лакшман, оправляя складки своей лунги. — Но впереди старый охотничий домик. До всех этих трагедий там охотились князья. Там же мы взяли балки для ремонта паланкина. Люди, которые там живут, сделали всю работу, им нужно заплатить.

Вот в чем подлинная причина остановки. У Первин тут же возник еще один вопрос:

— А почему по пути во дворец мы не проходили мимо охотничьего домика?

— Проходили поблизости. Помните, вы заметили башню? Дорогу туда часто заливает. — Лакшман повел рукой по диагонали, обозначая склон. — Поэтому в сезон дождей мы идем более длинной дорогой.

— Хорошо. — У Первин в голове мелькнула одна мысль. — Давайте там остановимся, я не возражаю.

Носильщики сменились, охранники взяли паланкин и наоборот. Первин показалось, что после решения пойти поесть они шагают быстрее.

Через полчаса они были на месте. Охотничий домик оказался местом примечательным — деревянная постройка, напомнившая ей поместья, которые она видела в сельской Англии, но с индийскими деталями: стрельчатые окна, тяжелая медная дверь. Штукатурка кое-где облупилась, ее явно пора было поновлять, на участке рядом с домом росли овощи — Первин сообразила, что ими питаются здешние работники, поскольку правители больше не приезжают на охоту. При приближении паланкина из домика выбежало полдесятка детишек в живописных лохмотьях и поношенных дворцовых форменных курточках; вслед за ними, но более степенно, вышли несколько мужчин.

Паланкин опустили на землю более плавно, чем раньше, Первин вышла, завернувшись в кашемировую шаль, приняла предложенную ей медную чашку с чаем. Чай был горячий, но не слишком сладкий. Она едва не попросила сахара, но тут же сообразила, что его, скорее всего, нет. До ближайших деревень отсюда было далеко, и, если работники жили в покинутом охотничьем домике и не получали жалованья, вряд ли они могли позволить себе такую роскошь.

Коренастый мужчина в грубой крестьянской одежде готовил пшеничную ротию — пшеница, вспомнила Первин, изображена на княжеском гербе. Она допила чай и взяла миску с ротией, которую ей в знак почтения протянули первой. Потом накормили и носильщиков — они с жадностью принялись за еду.

Доев ротию, Первин спросила, сколько должна за ремонт паланкина. Старик в выцветшей дворцовой форме назвал сумму, шесть анна — гораздо меньше, чем она ожидала.

— Черное дерево — ценная порода, — заметила Первин, передав ему монетки. — Если у вас тут целая роща, древесину можно продавать столярам.