Книга Принц в Бомбее, страница 99 – Суджата Масси

Через несколько дней от нее останутся только кости, которые потом сожгут.

На веранду вышел Говинд. Посмотрел на Элис – та вытирала глаза – и мягким тоном произнес:

— Прошу прощения. Вернулась машина за мисс Мистри.

Диана спрыгнула с хозяйкиных колен и помчалась ко входной двери.

— Запоздалая тревога, – заметила Первин, когда Диана подняла лай.

Элис все так же сидела, обмякнув.

— Было бы здорово, если бы ты могла остаться.

— Мне самой тут куда больше по душе, чем в «Тадже». – Первин вытащила носовой платок, подошла к своей лучшей подруге. – Мне очень жаль.

Она осторожно стерла слезинку со щеки Элис. А потом поспешно вышла – чтобы Элис не заметила, что и у нее в глазах стоят слезы.

Садясь в машину, Первин сумела выдавить из себя улыбку.

— Ты так быстро вернулся из клуба?

— Да. У мистера Таты только и хватило времени выпить бутылку воды, потом он уехал обратно в суд. – Джамшеджи покачал головой – мол, экое сумасбродство. – Надеюсь, у твоей-то подружки нашлось для тебя время.

Первин устроилась на заднем сиденье, поместила портфель в зазор между собой и отцом.

— Да. Вердикт «убийство» здорово подействовал на нас обеих. Элис очень переживает.

— Это я понимаю. – Джамшеджи сочувственно посмотрел на дочь, и тут Арман запустил двигатель, отъехал от бунгало и двинулся к дороге. – Да, кстати, я из клуба позвонил домой, поговорил с мамой.

— Какие новости из Дадара?

— Голос у нее был вполне бодрый. Она сообщила, что приехал Растом и они все втроем вернулись домой.

Первин уловила нотку сдержанности в отцовском тоне:

— С мамой и Гюльназ все в порядке? Растом приехал раньше нас по какой-то веской причине?

— Нет. Насколько я понял, дорога была свободной, никаких пожаров и беспорядков. Собственно, и мы можем подумать о возвращении.

— Здорово!

— Да, – вставил с переднего сиденья Арман. – Пора возвращаться в Дадар. Я совсем не боюсь туда ехать.

Когда они добрались до отеля, Первин не стала отказываться от предложения горничной уложить ее вещи. Ее обуяла неожиданная рассеянность – так что-нибудь и забыть недолго. Да, она рада вернуться домой, но лучше было бы знать об этой перемене планов заранее. Она успела бы написать Колину прощальную записку – он-то понятия не имел, что она уезжает. Вот только отец все время находился рядом – оставить записку на столе было бы верхом безрассудства. Да и что написать? Она и так сказала Колину, что им нужно держаться на расстоянии. А возобновив общение, она сделает совершенно противоположное.

Дом Мистри находился на Диншо-Мастер-роуд, одной из главных улиц парсийской колонии Дадар. Сам по себе дом не отличался вычурностью: двухэтажный дуплекс, покрашенный в свежий бежевый цвет, все окна и балконы декорированы железной ажурной решеткой. Две блестящие черные двери вели в два отдельных жилища: в одном обитали Джамшеджи, Камелия и Первин, в другом – Растом и Гюльназ. Сад у них был общий, садовник каждые несколько дней подстригал ножницами траву, тщательно ухаживал за розами и камелиями. На родительской стороне сада росло молодое манговое дерево, на стороне Растома и Гюльназ – гуава. Они напоминали брата и сестру разного роста, но обоих – в неловком подростковом возрасте.

Камелия Мистри, видимо, следила за дорогой, потому что, едва машина остановилась, она распахнула входную дверь. Первин выскочила с заднего сиденья и побежала к матери, подспудно думая о том, что Френи и ее матери больше так встретиться не суждено.