Книга Принц в Бомбее, страница 83 – Суджата Масси

— По моему мнению, нет. – Говорил он размеренно, взвешенно. – При самоудушении не обойтись без веревки, ремня или чего-то подобного. У нее на шее нет таких следов, только синяки, говорящие о том, что горло ей сдавили две сильные руки.

Коронер прокашлялся:

— Я закончил опрос. Теперь вопросы от публики.

Первин подняла руку, и одновременно в воздух взлетело еще около двадцати рук. Один из газетчиков не стал дожидаться приглашения. Он выкрикнул свой вопрос с нагловатым американским акцентом:

— Так в полиции считают, что записка – блеф?

— Ответ содержится в том, как сержант Миллер описал вещественное доказательство. – Голос коронера звучал сухо. – Я попрошу, задавая вопросы, учитывать, не прозвучали ли ответы на них ранее.

Мистер Кинг явно хотел поскорее закрыть дознание. Однако присяжные так и не услышали окончательного мнения касательно записки.

— Могу я посмотреть на эту записку? – Миссис Каттингмастер дергала Первин за рукав.

Первин посмотрела поверх ее головы на Джамшеджи. Прошептала:

— На меня коронер даже не смотрит.

Она думала, что отец сам поднимет руку, но вместо этого он мотнул головой:

— Выйди в проход и подними руку там.

Но это слишком страшно. Никто в зале так не поступал. Первин снова подняла руку как можно выше, но коронер продолжал разбираться с газетчиками. Отец смотрел на нее, нахмурив брови.

Сейчас или никогда.

Первин высвободилась из рук миссис Каттингмастер:

— Идемте со мной в проход.

Митан явно была ошарашена:

— Зачем?

— Вы хотите видеть записку. Меня коронер, похоже, не замечает, нужно нам обеим ему показаться.

— А это позволено? – с сомнением спросила Митан.

— Да, это предложил мой отец. Сэр, пойдемте с нами, пожалуйста! – обратилась Первин к Фирдошу Каттингмастеру.

Мистер Каттингмастер ожесточенно затряс головой:

— Не собираюсь я выставлять себя на позорище! Она пусть идет, только не давайте ей плакать.

Первин прошептала миссис Каттингмастер в ухо:

— Идемте со мной. Говорить я буду сама.

Когда Первин с миссис Каттингмастер появились в проходе, в публике раздались перешептывания и тихие восклицания.

Коронер свирепо воззрился на них:

— Вы кто такие?

— Сэр, позволите подойти к вашей скамье? Мое имя Первин Мистри, поверенный, я представляю интересы семьи Каттингмастер. Это миссис Каттингмастер, и она очень плохо себя чувствует, – добавила Первин в надежде вызвать хоть какое-то сострадание. – Ни она, ни ее муж ничего не слышали о предсмертной записке, хотя к ним и приходила полиция.

— Вещественные доказательства не разрешается выносить из участка! – напыщенно объявил полицейский.

— Да, разумеется, – тут же согласилась Первин. – При этом Каттингмастеры всеми силами содействовали полиции, когда их опрашивали. Миссис Каттингмастер сейчас хочет одного – выяснить, написана ли эта записка ее дочерью. Ее мнение может оказаться полезным для присяжных.

Коронер скривился:

— Записка отпечатана на машинке, вы что, не слышали?

В зале тихо захихикали. Все будто бы только и ждали, когда дама-юрист сморозит какую-нибудь глупость. Зря Первин использовала слово «написана» вместо «напечатана».

— Да, я знаю, что записка отпечатана на машинке. Однако миссис Каттингмастер очень бы хотела ее видеть.

— Вы считаете авторитет матери выше авторитета полицейского?