Книга Принц в Бомбее, страница 78 – Суджата Масси

Она собирается выступить от имени Каттингмастеров, но что, если коронер велит ей молчать? Поставит на ней ярлык «не имеет права выступать в зале суда» – и этот негативный прецедент повлияет на всю ее дальнейшую карьеру.

Первин отвернулась к окну, чтобы вдыхать запахи города, а не перепуганного Фирдоша. До нее долетели дуновения раннего утра: грязная вода в сточных канавах, роти, покрывающиеся корочкой на жаровнях, коровий навоз, соленый морской воздух. Бомбей оставался собой, несмотря на все беспорядки.

Арман поставил машину у здания суда коронера, выскочил открыть Каттингмастерам дверцы. Первин вышла следом, дыхание ее слегка выровнялось.

Они пересекали веранду, когда угрюмый клерк, с которым Первин уже разговаривала, ткнул в нее пальцем.

— Дознание по делу Франсес Каттингмастер сегодня у мистера Келли назначено первым.

— Френи. – Митан остановилась, посмотрела на Первин. – Ее не Франсес зовут. Это точно наше дело?

Первый шанс выступить в качестве адвоката, причем ставки невысоки. Первин сделала несколько шагов к стойке:

— Ее официальное имя Френи. Вы можете внести исправления в документы?

Фирдош возмущенно ткнул в клерка пальцем:

— Да. Поменяйте!

Клерк бросил на него ядовитый взгляд:

— Вот у меня список, в нем Франсес, то же самое у коронера в бумагах. Поменять имя может только сам коронер.

— Полное имя покойной – Френи Фирдош Каттингмастер, мы поставим коронера в известность по ходу дознания. – Голос Джамшеджи звучал резко, лицо было строгим. – По закону имена должны писаться правильно.

— Вот у коронера и спрашивайте. Не у меня. – Клерк отвернулся.

Они вошли с веранды в здание суда, Первин приостановилась, чтобы осмотреться. Стены, выкрашенные белой краской, высокий потолок с электрическими вентиляторами – никакой изысканной резьбы и изящных светильников, к которым она привыкла в Верховном суде Бомбея. При этом в зале, как положено, стоят рядами стулья для посетителей, имеется скамья присяжных, стойка для свидетелей.

Фирдош взял Митан за руку. Негромко произнес:

— Все как в прошлый раз.

Первин поняла, что они вспоминают дознание по делу их сына, то есть для них это повторный кошмар. Но в случае сына вердикт был однозначный: утопление. Это дело, видимо, будет посложнее, и не исключено, что всплывут политические воззрения Френи, радикально отличающиеся от воззрений ее родителей.

Где им сесть, решил Джамшеджи: он прошел ко второму ряду стульев, жестом пригласив Фирдоша следовать за собой. Потом следом прошаркала Митан, а за ней – Первин. Они уселись в том же порядке, как и в машине, причем с гендерным разделением – Митан было бы неприятно соседство мужчины, не являющегося ее мужем; однако такая группировка могла вызвать сложности, если Первин с отцом понадобится быстро переговорить.

Первин, сидевшая у прохода, осматривала заполненный до отказа зал. Половину скамей занимали парсы. Судя по скорбным и горестным лицам – друзья и знакомые. Фирдош кивнул нескольким посетителям, но в целом ушел в свои мысли. Митан сидела с ним совсем рядом, не поднимая головы – она явно не хотела ни с кем встречаться взглядом.

Репортеров усадили на отдельную скамью. Некоторые смотрели на родителей погибшей, другие указывали на ректора колледжа – он тоже сидел в одном из первых рядов. Соседний стул занимал мужчина с очень красным носом – Первин признала в нем Алистера Джонсона, юриста из колледжа Вудберн.