Книга Принц в Бомбее, страница 164 – Суджата Масси

— Успокоиться перед тем, как…

— Перед тем как выбежать к карете принца. Я знал, что после этого меня никогда больше не пустят на территорию колледжа. Жалел об одном – как будут горевать родители. С другой стороны, имя мое узнают по всей стране. И когда-нибудь они смогут мною гордиться.

Слова про сад напомнили ей об ограде, на которую якобы забирались посторонние, чтобы посмотреть на процессию.

— А по саду никто не ходил, не знаете?

— Ходить не ходил… – Он помолчал. – В смысле, парочка студентов прошли через лужайку от общежития к главному зданию.

— Студентов колледжа? Вы их опознали?

— Нет. Вот разве что на головах у них были эти штуковины, похожие на коробочки от пилюль. – Он растопырил ладони на расстоянии сантиметров двадцать друг от друга. – Как там они называются?

— Фета.

Мысли у Первин неслись вскачь. В Вудберне училось довольно много парсов – это она определила, глядя на имена и фотографии в «Вудбернианце». Но какие два студента-парса могли с опозданием выйти из общежития? Не Хушру, который живет дома. А вот Навал в тот день в колледже присутствовал, при нем был фотоаппарат, и на трибуны он пришел с опозданием.

— Вы видели, куда пошли эти двое, – к главному фасаду?

— Не видел. Мне из аудитории было видно только задний двор. Они обогнули его с севера, шагали быстро, так что, видимо, шли куда-то в другое место.

— А сколько времени вы пробыли в аудитории, прежде чем увидели этих молодых людей?

— Пять минут. – Голос его звучал уверенно.

Но раньше он сказал, что столько же времени провел и в библиотеке. Видимо, все-таки округляет.

— Откуда вы знаете?

— Я поглядывал на настенные часы – ждал того времени, когда по расписанию процессия должна была оказаться перед колледжем. Про расписание мы знали, потому что ректор Атертон хотел, чтобы мы заблаговременно закончили все процедуры в часовне. То, что принц появился, я понял по приветственным крикам и аплодисментам.

— Вы на выходе миновали будку охранника?

— Нет. Про это я подумал заранее, побоялся, что он за мной побежит. Я перелез через ограду с северной стороны. На ней сидело несколько зевак, но они меня пропустили. – Он чуть подумал. – Как вы думаете, их можно найти и опросить как свидетелей?

— Скорее всего, да. – Первин хотела вернуться к разговору про студентов-парсов, но тут услышала за спиной какое-то царапанье. Пришел охранник.

— Сержант сказал, что визит окончен.

Первин кивнула:

— Спасибо, что привели меня сюда. Динеш, не теряйте мужества. Я завтра поговорю с мистером Мурти.

Она остановилась у стойки и сообщила сержанту, что все арестованные мучаются от жажды.

— С людьми нужно обращаться по-человечески. Сами знаете: если кто-то из них умрет, будет дознание.

— Мало ли от чего умирают в заключении, – буркнул он, однако, выходя, Первин услышала, как он отдает распоряжение напоить арестантов.

Начало восьмого, уже совсем стемнело. Первин обрадовалась, увидев, что Арман дожидается возле участка. Он стоял перед машиной, не сводя глаз с двери.

— Долго вы там пробыли, Первин-баи. Я уж заволновался – вдруг вас и саму арестовали!

— Очень смешно, – откликнулась Первин, усаживаясь на заднее сиденье. Ей пока некогда было разговаривать с Арманом – нужно было зафиксировать все, что она услышала. Несколько месяцев назад Колин подарил ей фонарик на батарейках, она вытащила его из портфеля, направила луч на свой блокнот и записала слова Динеша.