Книга Принц в Бомбее, страница 151 – Суджата Масси

Ее поразило, что Колин решил посплетничать о принце.

— А каковы его собственные желания?

— Не уверен, что стоит вам об этом говорить.

— Ну пожалуйста! Вы же знаете, что юристы умеют хранить тайны.

Колин сидел достаточно близко и сумел прошептать ей на ухо:

— Он влюблен в замужнюю женщину по имени Фрида Дадли Уорд. Эдди мечтает, чтобы у ее мужа, члена Парламента от либеральной партии, появились основания с ней развестись. Но даже если это произойдет, наш будущий король и император не может жениться на разведенной.

— Выходит, и этим влюбленным не благоволят звезды! – Слова вырвались у нее помимо воли, и Первин слишком поздно сообразила, что выдала себя с головой.

— Ну я вам уже говорил, что мы с принцем не задушевные друзья. Но мы достаточно честны друг с другом, чтобы признаться, что нам выпали одинаковые душевные терзания.

Колин сидел, склонив голову, будто ждал, что она сейчас возмутится, заявит, что он поступает недопустимо: собственно, она только об этом ему и твердила с самого его приезда.

Но сегодня Первин была не в состоянии следовать этому сценарию. Она набрала побольше воздуха в грудь, чуть подвинулась, чтобы исчезли последние разделявшие их сантиметры, заключила лицо Колина в ладони.

Кожа у него была теплая, с едва ощутимой щетиной на щеках. Первин переместила ладони, ощупывая скулы и глаза. Она действовала как слепая – но на самом деле она мысленно рисовала карту его лица, потому что знала: возможно, физически оказаться рядом им больше не суждено.

Невозможно сказать, кто стал инициатором поцелуя. Вину не возложишь ни на одну из сторон, подумала Первин, когда с поверхности поцелуй устремился в глубины. Она отняла руки от его лица, он притянул ее к себе. Вкус чая и мяты – она будто бы вернулась в горы, туда, где зародились их чувства.

Их чувства. Губы Колина скользнули к ее волосам. Она слышала, что он что-то шепчет ей в ухо, но усилием воли заставляла себя не разбирать слов. Невозможно пересечь слишком много границ за один вечер.

Наконец она вспомнила, кто она такая и что она целуется с мужчиной посреди парка Эльфинстон. Да, фонарь не горел, но кто же может поручиться, что не придет констебль с фонарем?

Она отстранилась от его тепла и, прежде чем заговорить, попыталась выровнять дыхание:

— Я… я не знаю, зачем это сделала. Очень неосмотрительно.

— Да, мы оба сильно рисковали, – признал он. – Однако поступили правильно. Меня больше не терзают сомнения. И я должен сделать еще одно признание.

— Вот как? – Ее внезапно объял ужас.

— Это связано с моей работой. Возможно, я оставлю свою нынешнюю должность.

Вот почему он говорил про города. Надо думать, его переводят на какое-то престижное место. Благодаря связям с принцем и вице-королем он может претендовать хоть на Нью-Дели. Но ей не по силам сейчас было услышать, что он оставит ее навеки, поэтому она не дала ему договорить:

— Мне очень прискорбно это слышать. Но обсуждать сейчас подробности некогда. Я не возражаю, если вы мне напишете, а вот оставаться здесь дольше вдвоем рискованно.

— Вы же считаете, что в этом маленьком парке нас никто не увидит, – возразил он.

— Я только сейчас осознала, сколько прошло времени. Почти половина восьмого, меня ждут.

— Кто именно? – спросил он натянуто.

— Арман, наш семейный водитель. Машина стоит рядом со зданием Азиатского общества. – Тут голос ее чуть не сорвался. – Простите, я не могу вам предложить ехать вместе. Он может сообщить моему отцу…