Книга Принц в Бомбее, страница 115 – Суджата Масси

— При входе у нас билет не спросили, – заметил Джамшеджи.

Первин повернулась туда, где раньше стояли мистер Фишер и мистер Мортимер. Теперь оба сидели за главным столом, совсем близко к принцу. Полицейский начальник болтал со своим соседом слева, а мистер Мортимер просто смотрел перед собой.

— Папа, не будем устраивать сцену. Поедем домой. Гюльназ и правда нуждается в особой заботе. Важнее проверить, как она там, чем вступать здесь в препирательства.

С того самого момента, как метрдотель начал свою речь, за столом повисло молчание. Первин повернулась к выходу, и ей показалось, что мистер Готорн произнес:

— Простите, старина.

— Какое унижение! – прошипел Джамшеджи, когда они шагали через зал.

О том, что их изгоняют, знали только соседи по столу, но Первин понимала, что по городу поползут сплетни. А если Колин заметит, что ее выгнали за дверь, он явно встревожится. Она молилась об одном: что ему хватит здравомыслия не последовать за ними.

— Действия клуба «Ориент» по отношению к нам совершенно возмутительны и недопустимы! Я вижу здесь основания для гражданского иска, – возмущался Джамшеджи по дороге к выходу.

Первин высказала вслух то, о чем думала последние несколько минут:

— Я уверена, что это мистер Мортимер добился нашего изгнания. Он обладает почти безграничной властью, поскольку отвечает за безопасность принца.

— Но, узнав, что ты единственная женщина-поверенный в городе, он мог бы проявить уважение! И ко мне заодно тоже.

— Давайте перебьем всех законников, как говорил Шекспир. – Насмешливый голос, прозвучавший у Первин за спиной, показался ей знакомым.

Она обернулась и увидела Джея-Пи Зингера.

— Не знала, что вы подслушиваете. Никаких комментариев не будет.

Он рассмеялся, белая полоска зубов сверкнула на фоне загорелой кожи.

— Присоединился я к вам по единственной причине: меня тоже выгнали. А где, скажите, ваш брат? Мне очень хотелось с ним здесь сегодня повидаться.

— Он дома. – Джамшеджи слегка задрал голову, смерил взглядом рослого американца. – Лицо ваше мне знакомо, однако не припоминаю…

— Джей-Пи Зингер, иностранный корреспондент «Сан-Франциско кроникл», – представился репортер, протягивая руку.

Джамшеджи руки не принял, а вместо этого ткнул в Зингера пальцем:

— Вы тот ненормальный, что подрался с англичанином в отеле «Тадж». Полагаю, вы и здесь учинили что-то подобное?

Первин удивилась агрессивности отцовского тона. Видимо, он таким образом давал волю гневу, вызванному собственным унижением.

— Вынужден вас разочаровать. – Зингер беспечно улыбнулся. – Меня просто выставили за дверь! Метрдотель обвинил меня в нарушении правил, когда я подошел к главному столу. По их понятиям, репортерам положено сидеть у дальней стены и записывать все эти звонкие речи. А мне нужен совсем другой материал, и я понадеялся процитировать самого принца.

Джамшеджи сделал почти незаметное движение ближе к Зингеру:

— Хотелось бы узнать, в чем суть вашего материала.

Мистер Зингер откинул с лица волнистую прядь – лоб у него оказался красивый, скругленный.

— Я описываю путешествие принца по Индии, сосредоточившись на реакции индийцев. Мне хотелось узнать, удалось ли ему поговорить хоть с одним местным жителем, который не был бы представителем знати или вором в законе.