Книга Стеклянный угорь, страница 71 – Дж. Дж. Фиртел

* * *

Джои отчаянно потел в темноте. Он слышал, как мужик возится в багажнике машины снаружи. Сквозь оксикодоновый туман он думал: «Какая огромная елка. Растет прямо в доме. Сколько раз я проезжал мимо этой развалины? Всю свою жизнь, но никогда не обращал внимания на здоровенное дерево, которое проросло сквозь крышу. А теперь я к нему привязан. И какой стремный мужик – вырядился, будто в оперу». Веревка впивалась Джои в запястья, а кора царапала руки. Дерево оттягивало плечи назад. Потом мужчина вошел в дом.

* * *

В конце концов глифосат убил бы и дерево. Рвота Джои впиталась бы в почву, гербицид добрался до корневой системы, и дерево не смогло бы усваивать микроэлементы – цинк, бор, марганец, железо. Оно не умерло бы сразу, но недостаток витаминов сделал бы его беззащитным против вредителей и болезней.

Под корой завелись бы личинки, их стали бы выклевывать дятлы, раздирая камбий, по которому поступают питательные вещества и влага. А клюв дятла заразил бы дерево спорами. Древесные грибы начали бы переваривать древесину, размягчая ее. Ель могла бы продержаться еще лет десять, прежде чем упасть, но даже после этого удалось бы установить причину ее гибели – те же самые химикаты, от которых умер человек.

Но гербицид не успел сделать свое дело. Когда дерево еще стояло, а рвота медленно просачивалась сквозь перегной, мужчина вернулся в дом и сложил у его основания шалашик из высушенной в печи растопки для кемпинга. Потом облил сухие щепки жидкостью для розжига, свернул жгутик из газеты и запалил его розовой одноразовой зажигалкой. Когда пламя приблизилось к середине, бросил жгутик на шалашик из растопки. Целую минуту он смотрел на быстро разгорающийся костер, наблюдая, как сворачиваются и чернеют пластиковые ручки упаковки с растопкой. Когда нижние ветки ели затрещали в огне, он вышел, завел двигатель и уехал.

Спустя добрые тридцать минут после того, как мужчина уехал, подъехала первая пожарная машина и раздался приказ: «Окружить и затопить». Каждый пожарный-доброволец помнил, когда впервые услышал эту фразу. Она звучала безнадежно и жестоко. И весело. Всем нравилось ее произносить. Так их учили: когда строение невозможно спасти и единственная цель – предотвратить распространение пожара, остается только окружить и затопить.

Каждому пожарному хотя бы раз представилась возможность, оценив ситуацию, произнести эти слова. Тем, кто прибыл на место первыми, посчастливилось повторить их три или четыре раза.

В яблоневом саду остался небольшой пруд с торчащей из него красной трубой: пожарный гидрант, через который даже зимой можно качать воду из-подо льда. Такие были во всех прудах рядом с домами. Пожарные подсоединили к трубе шланг, раскатали его через дорогу до пожарной машины и начали поливать. Такой пожар больше напоминал встречу друзей. Когда нет угрозы для жизни или ценного имущества, мужчины из добровольческой пожарной бригады острова Гусеница вели себя как на разогреве перед спортивным матчем. Они поливали из брандспойтов дом и дерево, стараясь достать горящую верхушку с шишками, но струя не добивала так высоко. Тем не менее пожарные не оставляли попыток. В конце концов ствол прогорел насквозь где-то на двух третях высоты. Но верхняя треть не завалилась на бок, как полагается деревьям, а соскользнула вниз параллельно остаткам ствола. В небо взметнулись искры, и на том месте, где стоял дом, остались две параллельные черные черты, словно тормозной путь в небесах.