Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 45 – Суджата Масси

— Моя невестка, – прошептала Сунанда Первин.

— Тебя отпустили? – Амла Чавда говорила на гуджарати очень быстро, отчего вопрос прозвучал как обвинение. – Как так? И что это за дама?

— Амла, она меня вытащила из тюрьмы! Мистри-мемсагиб – мой адвокат. – Последнее слово Сунанда произнесла по-английски, Первин сомневалась, что Амла его поняла. На вид она была моложе Сунанды и грубее.

Объяснить Первин ничего не успела – Амла повернулась к ней со злобной гримасой:

— А, так вы важная дама, да? Скажите, чтобы полицейские отдали мое сари.

— Боюсь, его вернут только после суда, – объяснила Первин, которой Амла сразу же не понравилась. – Видите ли, они заключили из ваших слов, что это вещи Сунанды. Разумеется, вы можете обратиться в полицию и сказать там правду.

Амла шумно втянула воздух.

— Что, будет суд? Хай Рам, совсем плохо. Сунанда погубила наше доброе имя.

Сунанда тревожно переводила взгляд с Первин на Амлу.

— А где Говинд?

— Мой никчемный муж пьет тодди^[42] в ближайшей гулли^[43]. И все из-за тебя!

Первин нужно было переговорить с братом Сунанды, но прерывать попойку она считала нецелесообразным.

— Амла-баи, не могли бы вы попросить вашего мужа прийти сюда? Нам нужно ему объяснить, в каком положении оказалась Сунанда.

— Я его приведу, но он скажет то же, что и я. Пусть Сунанда проваливает! Тарун, Нила, идемте со мной! – произнесла Амла ядовито и с возмущением вышла из хижины в сопровождении старших детей.

«Сколько же Амле было лет, когда она родила первого?» – подумала Первин. Видимо, лет тринадцать.

Сунанда села на циновку в углу, и младшая девочка, на которой были только подгузник и крошечные сережки, подковыляла к ней, залезла на колени. На щеке у нее была нарисована черная точка.

— Кто-то ее решил защитить от сглаза? – догадалась Первин.

— Амла боится, что Тапси умрет маленькой. У нее несколько месяцев назад обнаружили туберкулез, – сказала Сунанда.

— Привет, Тапси. – Первин улыбнулась малышке. Та ответила улыбкой и протянула ручку к запястью Первин.

— Ей понравился ваш браслет. Она никогда такой красоты не видела! – сказала Сунанда.

Первин как раз снимала браслет, украшенный блестящими синими и зелеными стекляшками, и тут вернулась Амла в сопровождении Говинда. У него были такие же выразительные глаза, как и у Сунанды, а вот лицо выглядело суровым не по годам. Тело у него было жилистое: перевозка камня – изнурительное занятие.

— Говинд! – ласково произнесла Сунанда, но он даже не посмотрел на нее, а повернулся к Первин. Произнес слегка нетвердым голосом:

— Заберите ее, пожалуйста. Из-за этого ареста все думают, что она забеременела. Если она вернется, мы станем изгоями.

— Но я ничего такого не… – запротестовала Сунанда.

— Ты нас опозорила, – прервала ее Амла. – После всего, что мы для тебя сделали.

Первин поняла: бесполезно просить их оставить Сунанду в доме. Действительно, из-за безнравственного поведения одной женщины остракизму могли подвергнуть всю семью. И куда Сунанде деваться, если она останется без пристанища в Кальбадеви? Первин придется забрать ее с собой. Но прежде чем уходить, нужно воспользоваться случаем.

— Мы уйдем, только когда узнаем одну вещь. Перед полицейскими Сунанду оговорил некто по имени Арвинд Томар. Кому-то из вас знакомо это имя?