Книга Развод. Не время сдаваться, страница 27 – Оксана Рэй

— Ла-а-адно, — тянет она, с неохотой сползая с кровати. Но прежде чем уйти, она оборачивается ко мне и шепчет предательски громко. — Он тебе специально бульон сварил! Прям как ты любишь!

И она выскальзывает из комнаты, оставив за собой шлейф этой детской, разбивающей сердце, откровенности. Сергей все еще в дверях. Кажется, хочет что-то сказать, губы чуть тронулись. Но вместо слов, лишь короткий кивок. И он уходит, оставив дверь приоткрытой.

Я переворачиваюсь на другой бок, спиной к двери и снова проваливаюсь в тяжелый, лихорадочный сон, где голоса с кухни кажутся такими близкими и такими далекими.

Проспала ли я час или три — не знаю. Просыпаюсь от тишины. Такой густой и звенящей, что, кажется, будто весь мир вымер. Ни детского голоса, ни скрипа дивана.

Тихо, как в склепе. Или в музее, после того как ушли последние посетители.

Я выхожу из комнаты, и сердце замирает в груди.

Они оба спят на диване в гостиной. Картина, от которой перехватывает дыхание своей... нормальностью. Своей чудовищной, обманчивой правильностью.

Полина разложилась на отце, уткнувшись носом в его шею, одна рука закинута за его спину. А он... он сидит, откинув голову на спинку дивана, рот чуть приоткрыт. Одна его рука все еще плотно, по-отцовски, обнимает дочь. На его лице следы усталости, глубокие тени под глазами.

На полу валяется плед, сброшенный чьим-то неловким движением. Я поднимаю его. Тяжелый, мягкий, тот самый, под которым мы когда-то смотрели фильмы. Я набрасываю его на них, стараясь сделать это как можно тише. Рука сама, против воли, поправляет складку на его плече. Тепло, знакомый рельеф мышц под тонкой тканью. Он не шевелится, только дыхание на мгновение сбивается. Или мне показалось? Отступаю и просто смотрю. На эту картину, которую хочется и пригвоздить к памяти, и стереть навсегда.

Пусть поспит. Он уйдет утром. Обязательно уйдет. Разворачиваюсь и тихо, на цыпочках, ухожу обратно в спальню. Захожу и прикрываю за собой дверь.

Утро. Я просыпаюсь оттого, что мне невыносимо жарко. И от запаха. Этого родного, знакомого запаха — его кожи, его дыхания. Я открываю глаза.

Я не одна в кровати.

Сон был черной бездной, куда я сбегала от боли и жара. Я тонула в нем. Но что-то начало тянуть меня назад. Тепло. Тяжелая рука на моем боку.

Я еще не проснулась, а тело уже отозвалось. Оно выгнулось спиной к этому знакомому теплу. Мышцы сами собой расслабились. На секунду все было как раньше.

А потом мозг взорвался паникой: “СТОП”.

Испуг резко вбросил адреналин в кровь. Сердце заколотилось, как пойманная птица. Кто?! Чужой? Нет... Запах. Его кожи. Его геля.

Его тяжелая, горячая рука лежит на моем поясе, как раньше, как было всегда, все эти пятнадцать лет. Он притянул меня во сне, лицом уткнулся в мои волосы. Он прижат ко мне всей спиной, как живая стена.

И это невыносимо. Все это обман. Жестокий и сладкий обман моего тела. Оно предательски помнит каждое прикосновение. От этой близости, от этого призрака прошлого счастья, от осознания, что так могло бы быть каждое утро, у меня перехватывает дыхание. В горле встает ком, горячий и тугой.

Я не могу этого вынести. Я не могу позволить себе растаять в этом обмане. Замираю, превращаясь в статую. Потом, затаив дыхание, начинаю медленно-медленно, сантиметр за сантиметром, выбираться из его объятий. Каждое движение дается с невероятным усилием, будто его рука весит тонну. Он вздыхает во сне, и его рука бессильно скользит с моего бока, упав на простыню. Я сажусь на край кровати, спиной к нему, стараясь дышать тише. За спиной шевелятся простыни. Матрас прогибается. Резкий, короткий вдох. Он проснулся. И понял, где находится. И что произошло.