Книга После развода. Спаси нас, страница 44 – Оксана Алексаева

Он поднимает взгляд и впервые за долгое время в нём вспыхивает свет. Вот такого Матвея я и помнила ранее, с этим живым блеском в глазах.

— Но, — добавляю я быстро, чувствуя, как голос дрожит. — Пока мне всё ещё сложно принять всё это, и я не хочу спешить. Мне нужно время. Для себя, для нас.

Он понимающе кивает, и я продолжаю, уже чуть тише:

— Ради сына я… Перееду к тебе. Чтобы у Витюши был отец. Пока только так. Я делаю это только ради сына.

Матвей закрывает глаза на секунду, будто впитывает смысл сказанного. А потом тепло, почти с благодарностью, улыбается. В этой улыбке нет торжества, только сдержанная радость и бледная грусть.

— Спасибо, — шепчет он. — Я не подведу.

Сама же опускаю взгляд на его руки. Они шершавые, сильные: те самые, что когда-то держали меня, когда мы были самыми счастливыми на свете. Эти руки я помню лучше, чем собственное лицо в зеркале.

Я знаю: будет нелегко. Мы словно стоим на пепелище того, что когда-то называлось семьёй, и теперь пытаемся залить новый фундамент. Это долго, тяжело, больно. Но ведь именно на этом новом, прочном основании, потом держится и всё остальное: дом, доверие, любовь.

Матвей осторожно тянется ко мне, не торопит, даже не дышит громко. Просто кладёт голову мне на грудь, словно боится, что я сейчас передумаю.

В груди теплеет, где-то под рёбрами боль уступает место тихому покою.

Он коротко усмехается, почти горьковато, и всё же на лице блуждает счастливая улыбка.

— Обещаю, теперь всё будет хорошо, — говорит он и чуть сильнее прижимается ко мне.

Пальцы сами собой скользят ему в волосы, и я вдруг понимаю, что верю. Не потому что глупая, просто потому что чувствую, что он говорит искренне.

Я знаю, что впереди будет сложно. Придётся бороться с обидами, страхами, остатками прошлого. Но сейчас, впервые за долгое время, я хочу верить, что это возможно.

Может быть, именно сегодня всё только начинается.

Может быть, Матвей сдержит свое обещание и теперь действительно всё будет хорошо.

Матвей

Спустя три недели

Стою у дверей детской, облокотившись о дверной косяк, и некоторое время просто наблюдаю.

Эля сидит на диване и качает на руках малыша. Наш сын смешно размахивает кулачками, отчаянно борясь со сном.

Он такой сильный, борец от рождения. Тот, кто прошёл через слишком многое, чтобы теперь смиренно спать и не напоминать всем вокруг, что он — победитель по жизни.

Я улыбаюсь, в груди теплится ощущение благодарности. Маленький человек, который когда-то был на грани, сегодня сладко сопит в маминых руках. И Эля…

Я ещё не привык, что с ней теперь всё в порядке, что её сердце больше не срывается в тот тревожный ритм, который когда-то заставлял меня замереть от страха.

Иногда я просыпаюсь по ночам и проверяю, дышит ли она рядом. Это действие какое-то инстинктивное. Просто я очень боюсь её потерять.

Эля поднимает голову, замечает меня в дверях.

Волосы немного растрёпаны, на губах чуть усталая улыбка.

— Ты что-то хотел? — спрашивает она тихо, чтобы не разбудить сына.

Подхожу ближе, осторожно, будто приближаюсь к какому-то священному пространству, где любое неосторожное движение может разрушить гармонию. Сажусь рядом и мои руки, не послушав разум, обнимают её из-за спины.

Эля чуть замирает, а я чувствую, как мышцы под моими ладонями напрягаются, поэтому сразу же отпускаю, не говоря ни слова.