Книга После развода. Спаси нас, страница 42 – Оксана Алексаева

— Я очень хочу, чтобы ты был счастлив, — шепчу. — Но я не смогу сделать тебя счастливым и не хочу больше мучить.

— Всё нормально, — тихо перебивает он. — Не думай об этом.

Я вижу, что он старается казаться спокойным. Но за этой улыбкой, скорее всего, прячется боль: настоящая, тихая, мужская. Он не подает вида, но я чувствую.

— Как только нас с Витей выпишут, — говорю решительно. — Я перееду.

Слава молча кивает.

— Хорошо, как скажешь.

— Прости меня, — прошу искренне.

— Тебе не за что извиняться, — продолжает улыбаться. — Я же говорил: всё от сердца.

— Правда не злишься?

— Нет. Лучше думай о малыше. Он сейчас — главное. Только… Куда ты пойдёшь?

Хороший вопрос. Пожимаю плечами.

— Пока сниму квартиру, а дальше будет видно. Слава хмурится, рассматривает меня внимательно.

— Ты всё ещё не можешь забыть своего бывшего мужа, да? Попал в точку, и я даже не отвожу взгляд.

— Нет, не могу.

Слава усмехается, но без злобы. — Он хоть знает о ребёнке?

Прикусываю губу, решаюсь сказать правду. — Да. Знает.

— Серьёзно? Ты сама ему сказала? И как он отреагировал? — Потому что… Мой врач и есть мой бывший муж.

— Что? — Слава выпрямляется. — Этот Матвей, как его там по отчеству… Ты не шутишь?

Киваю.

Слава хмыкает, явно ошарашен моим признанием.

— Ничего себе. Я, знаешь, сразу почувствовал, будто между вами искрит.

— Так уж очевидно было?

— Ну да. Твои глаза блестели, когда он был рядом. Я невольно улыбаюсь, а в груди ноет.

Он продолжает:

— Только ведь он по-прежнему с твоей сестрой?

— Всё оказалось сложнее. Галя… Она подстроила всё. Я до сих пор не понимаю, какие цели она преследовала, но в результате всё вот так.

Слава вздыхает, чешет затылок.

— Дааа… Санта-Барбара.

Я впервые за долгое время смеюсь, коротко и устало.

— Не иначе.

Славе удаётся рассмешить меня даже в этот момент, а внутри становится немного светлее. Как будто выговорилась, отпустила тяжесть.

Смотрю на друга и думаю, как бы хотелось, чтобы он нашёл кого-то, кто оценит его по-настоящему. Кто полюбит его так, как я не смогла.

Дверь в палату снова открывается, я поворачиваю голову на звук и замираю. Входит Матвей.

В его руках яркий букет, одет он не как врач, а просто: джинсы, свитер, куртка. Выглядит усталым, но взгляд твёрдый и решительный.

Сердце тут же делает сальто.

Слава тоже видит его, кивает коротко, без лишних слов. — Ладно, — спокойно говорит. — Не буду мешать. Подходит ко мне, касается плеча.

— Береги себя.

Я киваю, произношу так, чтобы слышал только он: — Спасибо за всё.

Он улыбается напоследок и выходит, а мы с Матвеем остаёмся одни.

Он стоит у двери, смотрит на меня. Я не выдерживаю первая: — Почему ты здесь? Медсестра сказала, ты взял отгул.

Он подходит ближе и отвечает просто:

— Потому что я там, где должен быть. Рядом со своей женой и сыном.

Зажимаю губы, пытаясь скрыть дрожь.

— Матвей… Определись, кто твоя жена и кто твой сын. Точнее, дочь.

Он не спорит. Просто садится на край кровати, кладёт цветы на тумбу. Смотрю на его руки, такие знакомые и родные, до мельчайших линий.

— Эль, — произносит наконец. — Моя жена — ты. Была и осталась.

Стараюсь унять дрожь и успокоить сердцебиение, но ничего не могу поделать. Слова Матвея вызывают слишком бурную реакцию в моем организме.

Он продолжает:

— Я только что узнал, что ребёнок Гали — не мой.