Книга После развода. Спаси нас, страница 32 – Оксана Алексаева

— Я с тобой, слышишь? Держись, — почти шепчу. Умоляю. Эля открывает глаза едва заметно, губы дрожат.

— Ребёнок… Спаси его…

— Мы его спасём. Обещаю, — отвечаю, хотя горло сжимается так, что не могу дышать.

Влетаем в операционную. Свет режет глаза, от звука металла по коже бегут мурашки, хотя этот звук для меня вполне привычен. А сейчас режет по нервам.

Я помогаю подключить аппараты, держу руку на пульсе, обмениваюсь короткими взглядами с хирургами.

Марина Сергеевна, опытный врач-гинеколог, с серьезным видом всматривается в монитор.

— Давление нестабильно. Сердце на грани. Если не прервём беременность… Потеряем её.

— Делайте всё, что нужно, — заключаю я, подавляя дрожь. Женщина кивает, делает знак операционной медсестре.

Я отхожу чуть назад, но контролирую монитор, каждый скачок линии.

Команды сливаются в единый поток: — Адреналин!

— Пульс упал!

— Готовим инкубатор! Минуты тянутся как часы.

И вдруг… Короткий крик. Слабый, но живой. Младенец. Ребёнок. Мой сын…

Младенца уносят в соседнюю комнату, чтобы его приняли неонатологи.

Я возвращаю взгляд к Эле, её сердце словно идёт по лезвию бритвы.

Держусь за край стола, едва не теряя самообладание: — Давай, Эля… Держись…

Если бы это был другой пациент, я был бы спокоен, как скала. Но сейчас спокойствие дается мне непосильным трудом.

Я уже однажды потерял её и едва не сошел с ума от горя и не хочу пройти через это снова.

Писк аппарата выравнивается: один, два удара. Пульс восстанавливается.

Весь медперсонал выдыхает почти одновременно.

Я провожу ладонью по лицу, цепляя влажные волосы Эли.

— Ты справилась… Моя умница. Я в тебя верил, — шепчу одними губами.

Хирурги заканчивают, в операционной становится чуть тише. Едва выхожу в коридор, передо мной появляется Слава, бледный и растерянный.

— Она… Жива? — спрашивает.

— Да, — отвечаю, опираясь о стену. — Пока да. И ребёнок тоже. Он прикрывает лицо ладонью и что-то шепчет, кажется, молитву. Я поворачиваюсь обратно, смотрю на Элю сквозь стекло. Она под наркозом, дышит ровно, сердце бьётся стабильно. Облегчение смешивается с болью.

Я не имею права на чувства здесь. Но всё равно чувствую. Я потерял её… И всё же спас.

Только теперь до меня начинает доходить.

До этого момента я словно находился внутри купола. Знаете, такого прозрачного, плотного, где нет ни звуков, ни запахов, ничего. Там, внутри, я просто действовал.

Делал всё, чему учили, всё, что когда-либо доводилось делать. Руки сами находили движения, губы сами отдавали команды. В голове было пусто. И никакого «я» как будто не существовало.

И вот теперь этот купол рушится.

Мир возвращает звуки, в нос ударяет знакомый больничный запах, во рту привкус металла, кажется, я искусал весь рот до крови.

Стою у стены и впервые за всё время позволяю себе почувствовать.

Меня начинает трясти. Легко, но так, что пальцы заметно дрожат. Холод проступает под кожу, хотя в коридоре жарко.

Чувствую, как сердце колотится, будто тормозило всё это время, а теперь вдруг неожиданно решило наверстать ритм. Только сейчас до меня доходит осознание: то, что случилось, могло закончиться иначе.

Если бы я промедлил хотя бы пару минут…

Если бы не среагировал, не созвал медперсонал, если бы было чуть хуже — я мог потерять их. Обоих. Эля. Моя Эля…