Книга Развод в 45. Мой бывший - дракон?, страница 46 – Алекс Ривер

Жан-Люк заметил это и усложнил атаку. Его движения стали быстрее, агрессивнее. Он не пытался меня ранить, только проверял мои рефлексы, выносливость, способность думать в условиях стресса. В его глазах, поймавших лунный свет, читался не просто интерес, а азарт.

Мы двигались по плитам дворика, наши тени сплетались и расходились в причудливой пляске. Звук сталкивающихся клинков — сухой, металлический — разрывал тишину ночи. Пот выступил на лбу, дыхание снова стало частым, но это было приятное физическое напряжение.

В какой-то момент он сделал обманный выпад, быстрый, как змеиный удар. Инстинкт сработал быстрее мысли. Рука сама дернулась, и наш клинки встретились с громким лязгом. Сила удара отозвалась легким онемением в предплечье, но я устояла.

Жан-Люк отступил на шаг, опустив шпагу. На его лице играла улыбка — открытая, одобрительная.

— Недурно. Совсем недурно для… начинающей.

Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Расстояние между нами вдруг оказалось слишком маленьким. Воздух между телами, разгоряченными схваткой, казался почти горячим. Я чувствовала исходящий от него жар, легкий запах пота и чего-то травяного — мыла или одеколона.

Его взгляд скользнул по моему лицу, остановившись на губах. Затем ниже, словно лаская тело. Потом медленно, словно нехотя, поднялся обратно к глазам. В его взоре не было прежней насмешливости или расчетливости. Только чистое, не скрываемое желание. Оно было таким же острым и осязаемым, как клинок в его руке.

— Вы сегодня… совершенно неотразимы, леди Элеонора, — прошептал он, и я почувствовала, как потяжелело и запульсировало внизу живота.

Он сделал шаг вперед. Рука, свободная от шпаги, поднялась, чтобы коснуться моей щеки. Пальцы, мозолистые от постоянного использования оружия, тем не менее скользили по коже нежно, как шелк. Кровь ударила в виски, по телу пробежала горячая дрожь. Где-то в глубине сознания зазвенел тревожный колокольчик, напоминая о Сергее, о предательстве, о роли, которую я должна была играть. Но тело, так долго остававшееся без ласки, откликалось на это прикосновение с животной готовностью. Я хотела близости. Хотела так, как не хотела уже давно. И готова была ради этого забыть обо всем.

Его лицо приблизилось. Дыхание коснулось губ, теплое и обещающее блаженство. В мире не осталось ничего, кроме этого дворика, лунного света и его темных, горящих глаз. Вся надуманная роль леди Элеоноры, все страхи и сомнения Виктории — все это растворилось в желании.

Я сама сделала едва заметный шаг навстречу, словно ответив на его немой вопрос. Шпага выпала из ослабевшей руки. Я ничего больше не решала, это была капитуляция перед тем, что оказалось сильнее разума.

И в этот момент с резким скрипом открылась дверь, ведущая в дом.

Жан-Люк отпрянул с быстротой, выдававшей прекрасные рефлексы. Дистанция между нами снова стала безопасной, приличной.

На пороге стояла леди Изабелла. Ее лицо в свете, падающем из коридора, словно было вырезано из камня. Взгляд, холодный и пронзительный, скользнул по мне, по Жан-Люку, по нашим шпагам.

— Кажется, практика зашла чересчур далеко, — произнесла она ровным, безразличным тоном, в котором, однако, чувствовалась сталь. — Уже поздно, Жан-Люк. Леди Элеоноре пора отдохнуть. Ее силы не безграничны.