Книга Развод в 45. Мой бывший - дракон?, страница 16 – Алекс Ривер

Она произнесла это слово с особой интонацией, давая понять, что исчезли навсегда. Я, уже немного поплывшая от обилия информации, вываленной на меня леди Изабеллой, хмыкнула:

— Их казнили, я правильно понимаю?

Я смутно помнила то ли из уроков истории, то ли по фильмам, что нечто похожее произошло и во вполне земной Франции, хотя могло и где угодно еще. Мой прежний мир знал немало революций и переворотов, до которых мне раньше не было никакого дела.

Тетушка подняла бровь:

— Я не хотела тебя пугать или смущать, но, похоже, для тебя это не такой шокирующий поворот, как я думала.

— И теперь он… этот Бонотарде — император? — уточнила я, стараясь запомнить хоть что-то из этих странных имен и титулов.

— Буонотарде, — поправила меня леди Изабелла. — Увы. Нам пришлось склониться — Драколинги слишком заигрались во всемогущих монархов и забыли про армию. А Буонотарде там любили. Естественно! Ведь он же натуральный солдафон! Даже в гражданской жизни наводит муштру. Задушил налогами и ремесленников и дворян, магия поставлена на службу армии, любое инакомыслие подавляется. Но его власть держится на страхе и штыках. А ты, Элеонора, — ее голос притих, стал почти интимным, — потомок Драколингов. Ты — последняя, в ком течет их кровь. Для многих ты — законная правительница. Символ. Надежда.

Вот как. Я… вернее Элеонора была не человеком, а символом. Не личностью, а носителем крови. Разменной монетой в большой политической игре. Непомерная тяжесть для таких юных плеч. Может, потому она и впала в кому, и вообще предпочла исчезнуть из этого мира. Или, может, поменялась со мной? Я представила эту несчастную девушку в теле сорокалетней тетки, в однушке на окраине Москвы… да уж, похоже, я не так уж плохо еще отделалась.

— Ладно, а что случилось с моими родителями? — спросила я, впервые задумавшись о судьбе той, чье тело теперь занимала.

Леди Изабелла отвела взгляд, уставившись на дальние горы.

— Антуанетт умерла от чахотки, когда ты была совсем маленькой. Не могу понять, почему этого ты не помнишь, ведь я скорблю о потере сестры до сих пор. Впрочем, допускаю, что потрясение могло так повлиять. А Жорж… — она сделала паузу, — погиб на охоте за полтора года до бунта Буонотарде. Несчастный случай. Или не совсем. Расследование ничего не дало, но мне кажется, это не случайное совпадение. Я забрала тебя к себе. Но во время восстания наше столичное поместье сгорело. Нам чудом удалось спастись и укрыться здесь, в д'Анри.

Ее рассказ был сухим, почти лишенным эмоций, будто зачитанная по бумажке сводка. Но в проступивших четче морщинах и в напряженной позе угадывалась давняя, не проходящая боль.

— Ничего не помню, — я попыталась сымитировать растерянность.

— Ты была… не в себе. — леди Изабелла осторожно подбирала слова. — Врачи говорили о потрясении. Но я знала, что это магия крови просыпалась в тебе. Это болезненный и долгий процесс. Потом ты впала в летаргию, как куколка бабочки, завернулась в кокон сна. И начала приходить в себя лишь несколько недель назад. А вчерашняя ночь… стала кризисом. И, судя по всему, переломным моментом.

В ее глазах мелькнул проблеск чего-то, что можно было принять за надежду. Она видела в моем «пробуждении» не трагедию подмены, а долгожданное исцеление племянницы. Это придавало ей сил, и делало одновременно моей союзницей, и тюремщицей.