Книга Проклятье снова между нами, страница 137 – Ульяна Муратова

Он носил меня в храм на руках — каждое утро и каждый вечер. Злился, хотя старался этого не показывать. Ворчал, что я стала слишком лёгкой. Пытался спорить. Но я была непреклонна, и он всё же делал так, как хотела я, а не как хотел он сам, и за это я полюбила его ещё сильнее, хоть и казалось, будто сильнее уже нельзя.

Болезнь отступила, оставив меня тощей и страшной, но живой и непобеждённой.

В ту ночь, когда унялся жар, я поняла, что всё же преодолела её.

А ещё по-настоящему поверила в свои силы.

Сегодня я впервые дошла до храма сама, а когда вернулась — почувствовала зверский голод. Так как за окном уже давно рассвело, я не отпустила Дервина за едой, решила сварить кашу сама.

Видимо, огонь разожгла слишком сильный, ведь когда я на секунду присела и прикрыла глаза, набираясь сил, чтобы снова встать к плите, драконова каша всё же немного подгорела. Пусть не сильно, не до черноты, но до противной коричневой корочки на дне.

Дервин отобрал у меня кастрюльку, положил мне кашу из верхнего слоя, а себе отковырял кусок со дна и откусил.

— М-м, хрустящая каша! Новое слово в кулинарии, — улыбнулся он.

— Могу хоть каждое утро тебе такую готовить, — фыркнула я.

— Если это будет значить, что ты каждое утро будешь рядом, да ещё и в силах готовить, то я согласен, — серьёзно ответил он, похрустывая кашей. — А ведь я предлагал сделать это сам.

— Ты в прошлый раз приготовил одним комком, — улыбнулась я.

— Поварские таланты — сильная сторона нашей маленькой семьи, — деловито кивнул он.

Я аж ложку отложила. Слово «семья» как-то раньше не приходило мне в голову. Я уже воспринимала нас как пару, как мужа и жену… но как семью я всегда воспринимала лишь сестёр и брата.

А теперь это вдруг изменилось и изменилось навсегда.

Теперь Дервин — тоже моя семья.

Это было так трогательно и прекрасно, что на глаза навернулись слёзы, а он взволнованно спросил:

— Что-то не так?

— Всё так, — заверила я и протянула к нему руки.

Он тут же бросил кашу — она насмешливо клацнула о тарелку — и скользнул в предложенные объятия, встав передо мной на колени.

— Ноге не больно?

— Нет. Всё хорошо. Всё наконец хорошо. Лира, ты бы только знала, как сильно я переживал за тебя!

— Так я знаю. Я же чувствовала, — погладила я его по густым тёмным волосам.

Я действительно чувствовала себя невероятно, бесконечно любимой и ценимой — причём не за внешность, не за дар, не за умения в постели, не за деньги, не за обеспечение быта и комфорта — ничего из этого я пока дать не могла.

Но Дервин всё равно меня любил.

Любил мою душу.

Я потянулась к мужу и прижалась щекой к его лбу, обняла обеими руками за шею и почувствовала сыто дремлющую в нём силу — как физическую, так и магическую. Последняя притаилась в нём ярко-голубыми искрами… и эти искры ощущались настолько родными, будто принадлежали и мне тоже.

Не до конца осознавая, что делаю, я потянулась к ним даром жизни, который в таком ключе не использовала ни разу, и сила Дервина плавно и спокойно перетекла в меня, а потом осела в груди чем-то привычным и уютным.

Муж оторопело поднял на меня взгляд и несколько секунд потрясённо смотрел в глаза, безмолвно спрашивая, не сошёл ли он с ума.

Я позволила одной искорке перекатиться в ладонь и показала ему.

Он завороженно смотрел на неё не меньше минуты, а потом вдруг вскочил с места, подхватил меня на руки и начал скакать по гостиной, хохоча.