Книга Проклятье снова между нами, страница 131 – Ульяна Муратова

— Вы же не случайно здесь оказались? Не случайно поделились со мной своей теорией и рассказали, какое влияние она оказывала на пациентов? И не случайно заговорили со мной о сёстрах?

Лардон Фреалзер даже не смутился:

— Если интуиция толкает вас к тому, чтобы задать вопрос, значит, подсознательно вы уже знаете ответ.

— Как вы здесь оказались?

— По личной просьбе Десара Блайнера. Сначала мы разговорились о чужемирцах и их психических особенностях, его интересовало, как легче всего выявить чужака, он просил выделить места слома психики. Мы говорили… Знаете, имея столь слабый дар, я могу помогать пациентам лишь разговорами. Однако в этом я порядком поднаторел и без ложной скромности могу заявить, что порой достаточно одного вдумчивого, глубокого разговора, чтобы помочь человеку разобраться в его жизни. Майор Блайнер предложил мне доступ к интересующим меня документам и следственным протоколам по оперативной работе со Странниками в обмен на клятву о неразглашении и согласие пожить здесь. Признаться, он хотел, чтобы я приехал раньше, однако я не мог просто так бросить свои дела, поэтому майору пришлось немного подождать.

Брен молчал. Так вот о какой проволочке говорила Кайра.

Получается, она с самого начала знала, как всё обернётся.

Лардон Фреалзер поправил окуляры и сказал:

— Вы напрасно переживаете о том, что доверенное вами может достичь чужих ушей. Как и у вас, у меня есть своя профессиональная гордость и этика, и я тщательно соблюдаю правила конфиденциальности. Вы никогда не узнаете о том, что в приватной беседе сказал мне Десар, а он никогда не узнает о том, что говорили мне вы. Это не его дело. Однако могу заверить, что намерения у него вполне благородные. Он хочет, чтобы кто-то вам помог и прекрасно понимает, что от него самого помощь вы не примете никогда. Вы злитесь?

— Нет, — ответил Брен. — Мне стоило догадаться, что, соглашаясь на сделку с офицером СИБа, я вступаю в зыбучие пески его манипуляций.

Лардон Фреалзер повернулся к плите и поставил на неё глубокую сковороду, щедро плеснул масла, а когда оно раскалилось — уложил сверху несколько больших кусков вяленой белой рыбы, покрытых крупной солью, а потом добавил воды, и плотное, волокнистое мясо начало на глазах напитываться ею, с каждой минутой становясь светлее и нежнее.

— Ноблард Боллар, вы счастливы?

— Нет. Разумеется, нет.

— Скажите, а вы допускаете то, что ваши сёстры могут быть счастливы?

Чуть запнувшись, Брен ответил:

— Конечно, да.

— А вы хотели бы этого?

— Я же только что ответил…

— Нет, вы ответили, что допускаете это, то есть принимаете как некую концепцию. А хотите ли вы этого — дело совсем иное. Видите ли, большинство людей, будучи глубоко несчастными, не способны хотеть счастья другим. Для этого требуются огромные душевные силы и душевная… чистота, если позволите. К сожалению, я сам далеко не всегда способен на такое великодушие, а в некоторые довольно мрачные моменты моей юности и вовсе вёл себя как полнейший засранец по отношению к братьям, поэтому никакого осуждения с моей стороны можете не ожидать, его не будет. Я прекрасно понимаю ваши чувства, вашу злость, вашу обиду на судьбу. Однако вопрос всё же довольно прост: вы хотите, чтобы ваши сёстры были счастливы или вы хотите, чтобы они оставались в одной упряжке с вами и разделяли те чувства, которые испытываете вы?