Книга Проклятье снова между нами, страница 130 – Ульяна Муратова

Слова осели в сознании свинцовыми слитками: не каждую добровольную жертву можно принимать. И уж тем более не о каждой жертве можно просить.

Вот только договор с Корвигелями уже был подписан, а Уне будто бы действительно всё равно. Или нет?

Брен накинул купленную Кайрой куртку и вышел на мороз.

Где-то высоко над головой между спутанных ветвей рыжел сочный диск Танаты, заливая лес ржавым светом. А ведь, если подумать, это она решила наказать Болларов проклятием, сделав его неснимаемым. Это она оставила Моэру в живых в качестве насмешки над самой концепцией справедливости. Это она смеётся с неба над попытками магов удержать под решёткой заточённых в Разломе драконов, с которыми ему, возможно, ещё предстоит столкнуться.

Быть может, он всю жизнь ненавидел не ту, кого стоило ненавидеть?

Он долго всматривался в очертания Танаты, постепенно успокаиваясь.

После разговора с лардоном Фреалзером его собственные поступки уже не казались ему ни разумными, ни правильными.

Он запутался.

С одной стороны, он как старший брат и опекун имел право решать за сестёр. Он всегда решал за них — кому где учиться, кому где работать, кому по какому графику убираться, кому покупать новый отрез ткани, а кому — новые ботинки. Их семеро! Да мало того, что их семеро, они ещё и хотели всегда разного! Они были слишком разными! Невозможно было удовлетворить все их желания одновременно! И раньше его решения не вызывали протестов, и он привык быть в доме главным.

А потом… а потом в их жизнях появились другие мужчины, более значимые и важные, чем он. И он попытался удержать сестёр рядом с собой. Как умел, так и попытался… Как маги пытались удержать в Разломе драконов, своих единокровных братьев.

Во всех его поступках действительно была вторичная выгода. Он не просто хотел избежать бесчестия Адели — он пытался лишить её любви и плодов этой любви. Он не просто хотел избавиться от Гвен, чтобы не платить налог, или использовать её, чтобы снять проклятие — он ведь даже не был уверен, что ритуал сработает. Он жаждал отомстить чужачке за смерть Лины, отомстить как можно более жестоко. Он не просто хотел вернуть ту Кайру, которую знал и любил, он хотел, чтобы она оставалась под его контролем и влиянием. Он даже брак Лиры хотел аннулировать лишь потому, что она посмела лечить и любить Местра, который, на его взгляд, этого не заслуживал.

Брен смотрел на безмолвно хохочущую над ним Танату и впервые ощущал себя тем, кем он на самом деле был — эгоистичным, ревнивым, контролирующим тираном.

Остался только один вопрос, вставший горьким комом у него в горле: а способен ли он это изменить?

Девятнадцатое новебриля. Полночь

Бреур Боллар

Тихая лесная хижина теперь казалась Брену клеткой с бревенчатыми стенами. Он то кругами ходил по «своему» крылу, то выходил на улицу, где тонкий месяц Гесты едва мерцал в небе, зато Таната светила в полную силу.

Светила так, что он забеспокоился: не будет ли прорыва у Разлома? Зима, конечно, подохладила пыл тварей в самом буквальном смысле, однако есть существенная разница между «спокойнее» и «спокойно».

Своего единственного собеседника он поначалу избегал, но в то же время… в то же время очень хотелось задать ему пару вопросов. Когда сегодня тот пришёл готовить ужин, Брен прислонился плечом к косяку и спросил: