Книга Проклятье снова между нами, страница 13 – Ульяна Муратова

Я раньше как-то не особо задумывалась о брачных клятвах с такого ракурса, однако теперь стало обидно: получается, если муж умрёт, а потом воскреснет, то он мне вовсе и не мужем будет?

Ну нет же! Ерунда! Печать-то височная не изменится. Однако Леввек вещал так убеждённо, что я вдруг засомневалась.

Нужно будет спросить у Валентайна, раз жрецы проводят ритуал, то и знают о них больше всех.

Сам жрец спал глубоким, практически летаргическим сном, и я регулярно проверяла его дыхание, боясь, что из этого сна он и ускользнёт в вечность. Однако пока жизнь продолжала в нём теплиться, хоть и казалось, будто она вся заёмная, моя. Возможно, с моей стороны было эгоистично вмешиваться, ведь наверняка именно такую смерть он и заслуживал — спокойную, безболезненную и ставшую результатом помощи другому.

Однако я очень не хотела его терять, и поэтому вливала в Валентайна куда больше сил, чем в курсантов. О них заботилась Адель, да и их организмы были куда крепче. Тот же Зоур почти не пострадал, а Леввек уже практически пришёл в себя. И только жрец выглядел настолько уязвимо и даже жалко, что с трудом верилось, что он совсем недавно этого самого Леввека отходил посохом так, что тот скрючившись приполз в медблок.

Теперь худое старческое тело под плотной тканью хламиды и несколькими одеялами казалось эфемерным, норовящим растаять седой дымкой.

Я гладила морщинистый лоб, постепенно приобретавший нездоровый желтоватый оттенок, и тихонько молилась. Со своим родным дедушкой я никогда не была близка, скорее даже боялась его, а Валентайн как-то незаметно занял в моём сердце место, которое было отведено для любви к деду, но оставалось вакантным.

К счастью, мой дар пока был сильнее природы, и к вечеру Валентайн открыл глаза и сказал:

— А ну-ка принеси мне посох, Лунарочка, и помоги встать. Ох, я этого норта сейчас…

Лежащий на соседней койке норт аж проснулся, почувствовав опасность:

— Чего сразу я?

— А шоб не смел больше подыхать раньше времени, обалдуй кучерявый!

— Можно подумать, я нарочно! — обиделся норт.

— За ненарочно мутузят прочно! — отозвался жрец и на этом затих.

Устал.

Посох я ему, конечно, не дала, но напоила, с ложечки покормила кашкой и даже колыбельную спела. Валентайн уютно устроился в гнезде из одеял, из которого периодически постреливал в норта ядовитыми репликами, и с каждой новой у меня сердце сжималось от счастья.

Если есть силы язвить, значит, рано склеп отпирать.

К полуночи ни у кого не оставалось сомнений, что в части завёлся предатель. Предатель, находящийся достаточно близко к принцу, понимающий динамику его отношений с друзьями, знающий их характеры и привычки.

Допросы результата пока не дали — ни один из курсантов не посылал бутылку и не знал, кто это сделал. Свои слова все подтвердили клятвами, и в палате начался новый виток ожесточённых споров о том, как их обманывать.

Авиачасть наводнили гвардейцы императора и СИБовцы, возглавляемые почему-то одним и тем же офицером лет двадцати семи.

Он был одет в форму без опознавательных знаков, чисто выбрит, волнистые золотые волосы средней длины лежали одновременно и слишком аккуратно, и слишком небрежно, поэтому я никак не могла понять — он их уложил, или они так сами ложатся от природы?

Незнакомец без звания, к которому с неожиданным пиететом отнеслись самые высшие чины эскадрильи, представился Скейном Скоуэром, сразу же расположив меня к себе безупречными манерами.