Книга Проклятье снова между нами, страница 10 – Ульяна Муратова

— Да, почерк его. С бутылкой была записка. Думаю, она до сих пор у Мазера в кармане, — ответил принц.

— У Мазера? — растерялась я, ни разу не слышав о таком курсанте.

— У Мазера Леввека, — пояснил принц.

Я смутилась. Разумеется, у Леввека есть не только фамилия, просто имени я никогда раньше не слышала, но ремарка Зоура пояснила причину:

— Ему в отряде дали кличку «Мизер», и каждый раз, когда Трезан называет его Мазером, п-парни хохочут. Вон он и п-предпочитает п-представляться по фамилии.

— Ясно. Лучше расскажите, что именно произошло и причём тут Дервин, — потребовала я.

Зоур снова вопросительно посмотрел на принца, и тот одобрительно кивнул.

Оказалось, что с почтой Леввеку пришла небольшая посылка: бутылка редкого Ретерского вина с запиской от Дервина: «Прошу прощения, что взял твою бутылку. Это компенсация».

Так как время было уже после отбоя, а троица не спала, обсуждая исчезновение Дервина и Лиоры, бутылка пришлась очень кстати. Они же не на дежурстве! Было решено раздавить её тут же, пока не набежали другие курсанты или — ещё хуже! — офицеры части. Те бы наверняка изъяли вино с якобы воспитательной, а на самом деле распительной целью.

Троица уединилась в небольшом алькове, где стояли их кровати.

Леввек исполнил любимый трюк: ловко саданул по дну бутылки, и пробка вылетела сама. Первый стакан осушил он — как самая пострадавшая сторона. Второй отдал принцу, а третий — Зоуру.

«Ну и кислятина!» — сморщился норт, мужественно опрокидывая в себя второй стакан.

«Так это ретерское кика́довое вино, оно такое и должно быть», — со знанием дела заметил принц, пригубив немного.

Зоур усмехнулся:

«Терпеть не могу кикаду, она напоминает мне бывшую: такая же кислая, и руки от неё потом не отмоешь».

Принц кашлянул и скривился:

«Но это слишком кислое даже для ретерского, отдаёт уксусом. Какой это год?»

Вместо того, чтобы отдать бутылку, Леввек захрипел и уронил её себе на ногу. Зоур выплюнул то, что набрал в рот, и успел позвать на помощь. Пока будил других курсантов, у него самого сознание уже помутилось и началась трясучка.

Собственно, дальше картина ясна.

— Кислое… — задумчиво протянула я, доставая справочник. — Кислое… кислое… кислое… мгновенное действие… вызывает судороги и кристаллизацию в крови…

Ответ нашёлся довольно быстро. Яд был не таким уж и редким, скорее даже широко известным. Его частенько подливали в уксус или кислые соусы, чтобы замаскировать вкус.

Захлопнув справочник, я тут же принялась варить противоядие, и сорок минут спустя оно было готово. Напоила всех троих, отмечая, как оно помогает. Сильнее всех пострадал Леввек, у него в почках образовались кальциевые кристаллы, которые нам ещё предстояло как-то растворить и вывести из организма.

Первично яд дал сильнейшие судороги и остановку сердца. Отравитель всё рассчитал верно: курсанты распивали вино втроём, подальше от досужих глаз. Если бы они выбрались куда-нибудь на крышу или уединились в пустой комнате, вряд ли успели бы позвать на помощь. Кто мог предположить, что им хватит наглости выпивать прямо в казарме?

Именно наглость и нетерпение Леввека их и спасли.

Оставался открытым только один вопрос: неужели вино действительно прислал Дервин?

Несмотря на середину дня, эскадрилья не спала и гудела, как потревоженный улей ночных пчёл.