Книга Проклятье снова между нами, страница 15 – Ульяна Муратова

Он наконец снял паралич, и когда Дервин сел на постели, прожигая меня негодующим взглядом, тактично заметил:

— Ну полно вам, ноблард Местр! В семейной жизни чего только не бывает. Вот помню, как-то супруга решила одолжить своему брату отложенные мною деньги… Честно говоря, в первое мгновение хотелось взять и отвезти её к этому самому брату — пусть бы он дальше её и содержал. Но ничего… как поссорились, так и помирились.

— А брат деньги вернул? — зачем-то спросила я.

— Нет, конечно. Он их проиграл, — равнодушно ответил целитель. — Зато на протяжении пяти лет жена даже не заикалась о новых дорогих нарядах и поездках на минеральные воды в Чейстре́з, так что в итоге всё не так уж и плохо сложилось. Жизнь-то длинная, молодёжь. Вы когда сегодня ссориться будете, то помните, что это лишь первая среди ваших супружеских ссор и, дай Луноликая, не последняя. Лучше не говорите того, за что завтра придётся извиняться.

Он напоил Дервина мощнейшим успокоительным, а меня — пахучей травяной настойкой, и ушёл, оставив нас вдвоём.

Сказанные целителем слова возымели неожиданный эффект: я вдруг осознала, что в глазах окружающих мы с Дервином вполне себе женаты. Для всех этот брак вовсе не «понарошку» и уж точно не «до грядущего аннулирования», а очень даже настоящий. Такой, который заключается один раз и на всю жизнь.

Кажется, Дервин тоже об этом подумал, но спросил другое:

— Ты поняла, что случилось с мамой?

— Нет. Я отдала все силы во время ритуала и теперь бесполезна как целитель, — честно ответила я. — Насколько я могу предположить, у неё был обморок.

Он кивнул.

— Спасибо, что вмешалась. Я чувствовал… чувствовал, что ей не хватит сил, — опустошённо проговорил он, а затем потёр покрасневшие от недосыпа и перенапряжения глаза.

— Всё хорошо, Дервин. Нам всем нужно отдохнуть и выспаться, особенно тебе, — ласково проговорила я, опасаясь, что он сейчас кинется угонять ещё какой-нибудь транспорт, чтобы восстанавливать ещё какую-нибудь справедливость, или спасать ещё каких-нибудь несчастных проклятых девиц.

Он снова кивнул.

— Зачем ты меня парализовала?

— Чтобы не мешал твоей маме тебе помогать и не пытался её отговаривать. И вообще — если тебе можно меня похищать, то мне можно тебя парализовывать. Вот такие у нас высокие отношения, — неловко улыбнулась я.

Он кивнул в третий раз.

После долгой паузы спросил:

— Ты хочешь уйти или останешься?

— Останусь. Конечно, останусь, — тихо ответила я, приобняла его и уложила в постель. — Целитель не рассказал подробностей о состоянии твоей мамы, но заверил, что её жизнь вне опасности. Знаешь, это поразительно… Всё могло бы выйти гораздо хуже, ведь так?

— Наверное… — заплетающимся языком ответил Дервин, явно борясь со сном.

— Вот и засыпай, — убаюкивающе протянула я. — Всё не так уж плохо вышло.

О том, что могу потерять дар, я старалась не думать.

Нет-нет, этого не должно произойти!

Всё должно быть хорошо!

Только так!

Вот!

Стянула с мужа сапоги, помогла снять китель, а с брюками он кое-как совладал сам.

Я легла рядом и принялась гладить его по тёмным волосам.

Ничего страшного, психоз лечится. Брат как-то рассказывал, как в их части после особенно ожесточённого боя один солдат разделся догола и бегал по укреплениям, пока медики его не поймали и не скрутили, что оказалось неожиданно сложной задачкой. Ничего, отпоили, на месяц отправили в увольнительную нервишки подлечить, а потом он дослужился до звания майора. Кличку ему, правда, дали «Одетый», но он над ней впоследствии даже посмеивался, особенно когда сослуживцы его спрашивали, чего он сегодня такой одетый.