Книга Изгнанная жена или Развод по-драконьи!, страница 98 – Маргарита Абрамова

Дракон сделал шаг ко мне.

— Что? — прошептала, и мое сердце, будто сорвавшись с цепи, принялось бешено колотиться, проламывая грудную клетку, — Хочешь со мной?

Воздух вокруг вдруг сгустился, зарядился статикой, будто перед грозой. Я медленно, почти на автомате, протянула руку, чтобы коснуться его морды. В тот же миг между моими пальцами и его чешуей проскочила крошечная, яркая искра, заставившая меня вздрогнуть. Но я не отдернула руку.

Под моими пальцами драконья шкура завибрировала, загудела низкочастотным, мощным гулом. И тогда пространство вокруг него исказилось, поплыло. Его огромная форма начала сжиматься, темнеть, уплотняться. Чешуя сливалась, превращаясь в кожу, крылья втягивались, огромная голова уменьшалась, принимая знакомые черты.

Это заняло всего несколько секунд. Не ослепительная вспышка, а быстрый, почти болезненный переход.

Я ахнула, застыв на месте.

На том месте, где только что стоял дракон, теперь стоял мужчина. Совершенно обнаженный, его кожа дымилась на прохладном воздухе, мышцы были напряжены, как у человека, только что пробежавшего марафон. Он тяжело дышал, и его темные глаза, уже человеческие, но все еще полные дикой энергии, были прикованы ко мне.

Он не дал мне опомниться. Сделал стремительный шаг вперед и поймал меня в свои объятия. Его руки обвили мою спину, прижимая к себе так крепко, что на мгновение перехватило дыхание. Я ощутила всю мощь его тела, горячего, как и в драконьей форме, живого, настоящего. Прежних ран не было и следа.

Я обхватила его за плечи, вжимаясь в него, проводя ладонью по крепкой гладкой спине.

— Ты смог, — выдохнула ему прямо в губы, отыскивая его взгляд.

Улыбнулась широко, от всепоглощающего облегчения.

— Ты меня спровоцировала, — его голос звучал хрипло, низко, будто все еще хранил отголоски рыка. Одной рукой он оглаживал мое бедро, прижимая меня еще теснее к себе, а другой поддерживал за спину. Его губы оказались в сантиметрах от моих, — Тебе нужно было сразу раздеться.

— И что теперь? — тихо спросила, имея в виду наше пугающее, неопределенное будущее.

Его взгляд стал томным, обещающим.

— Теперь… Теперь я поцелую тебя, — он провел большим пальцем по моей нижней губе, — И не отпущу из своих объятий до самого рассвета.

ПИТЕР

Этой женщиной невозможно было насытиться. Каждый ее вздох, каждый стон, каждый изгиб тела под моими руками вписывался в память на уровне инстинктов, глубже любого сознания. Я понимал разумом, что нас ждут дела — важные, неотложные, от которых зависит наше будущее, ее судьба, жизнь нашего ребенка. Но стоило ей прикоснуться ко мне, как все это отступало на второй план, затмеваемое простым желанием быть с ней, чувствовать ее, знать, что она здесь, живая и моя.

За себя я не волновался. Но за нее… За хрупкую жизнь, что зародилась под ее сердцем… Страх сжимал мне горло стальными тисками.

— Почему ты так на меня смотришь? — прошептала она, прикусывая свои уже припухшие, покрасневшие от поцелуев губы. В ее глазах читалась усталость, но и та самая уютная, домашняя нежность, которую я когда-то потерял и так отчаянно надеялся отыскать. Моя…

Я ответил не сразу. Вместо этого я провел ладонью по ее плоскому еще животу, где, как я теперь безошибочно чувствовал, билась еще одна крошечная, новая жизнь. Наше продолжение. Наше будущее, ради которого я был готов на все.