Книга Изгнанная жена или Развод по-драконьи!, страница 97 – Маргарита Абрамова

Он мотнул головой.

— Нет? — перевела его немой вопрос, — Но почему?

Он резко повернул ко мне свою огромную голову. Золотой глаз прищурился. Затем он тыкнул меня в грудь кончиком морды, довольно нежно, но с такой силой, что я едва удержалась на ногах.

— Боишься меня здесь одну оставлять?

Питер кивнул, тяжело и медленно.

— Тогда полетели вместе? — голос мой дрогнул от безумия этого предложения, — Время идет, вдруг… — я замолчала, боясь озвучить свой главный страх. Но мне очень хотелось ему помочь, и я была готова на многое.

Питер отрицательно замотал головой, еще более решительно. Он не хотел везти меня в Управление. И я понимала почему. Вот ведь невидаль — невиданная зверушка и чужемирная душа. Картина возникала слишком ясная: огромный, неизученный дракон и прикрепленная к нему «тварь» с иномирной душой. Мы были бы не подопечными, а образцами. Нас запросто могли заточить в соседние клетки и начать проводить эксперименты. Замечательная парочка, ничего не скажешь.

Но шли уже третьи сутки. Три долгих дня и две ночи в лесу, в этом странном, шатком мире, где мой бывший муж был огромным, покрытым чешуей существом.

— Ладно, — уткнулась в его морду, целуя чешуйки, прижимаясь к этому могучему телу, — Все получится, — успокоила нас обоих, — Просто необходимо время. Покатаешь меня?

Золотой глаз широко распахнулся от удивления. Затем в его глубине мелькнула искорка чего-то знакомого — той самой дерзкой, рисковой черточки, присущей Питеру. Он издал низкий, одобрительный гул, от которого задрожала земля под ногами.

Осторожно, чтобы не задеть когтями, он поддел меня своим огромным крылом и буквально посадил себе на спину, между основанием крыльев, где чешуя образовывала что-то вроде естественного седла. Я вцепилась пальцами в крупные пластины, сердце бешено колотилось от страха и предвкушения.

Один мощный толчок — и земля ушла из-под ног, превратившись в зеленый ковер далеко внизу. Ветер свистел в ушах, забирая дыхание, заставляя глаза слезиться. Я кричала: сначала от страха, потом от восторга, и наконец просто потому, что не могла молчать.

Это не было похоже ни на что. Ни один самолет, ни один аттракцион не мог сравниться с этим. Это был полет души.

Мы парили над лесом, над холмами, касались крыльями облаков. Я видела мир таким, каким его видят птицы, — бескрайним, свободным, ослепительно красивым.

Тьма внутри меня затихла, придавленная этим ощущением чистого, ничем не омраченного счастья.

Питер летел плавно, уверенно, будто делал это всю жизнь. Он делал широкие круги, показывая мне долины и реки, и я смеялась, вжимаясь в его горячую спину.

Внезапно он начал снижаться, выбрав для посадки небольшой песчаный берег у озера, скрытого в чаще леса. Вода была темной и неподвижной, словно черное зеркало, отражающее первые звезды на вечернем небе.

Он опустился на землю с мягким шумом, позволив мне слезть. Ноги подкосились, я едва устояла, все еще пьяная от полета и высоты.

— Спасибо. Это было невероятно.

Он кивнул, его глаз смотрел на меня с теплотой, которую я никогда не видела в человеческом взгляде Питера.

Вода манила к себе. Три дня в лесу, пот, страх, пыль… Мне нужно было смыть с себя все это. Смыть воспоминания об алтаре, о сосудах, о Вильде.

Я скинула грязное, порванное платье, потом нижнее белье, и пошла к воде. Она оказалась довольно прохладной. Я обернулась на дракона, пристально наблюдавшего за мной. Улыбнулась ему, закусывая губу от накатившего внезапного смущения. Но это был не стыд. Он и раньше видел меня обнаженной. Это было иное — острое, щемящее чувство, зародившееся в груди тепло и желание.