Книга Метание ножей: бросок в сердце, страница 95 – Лия Совушкина

— Заплачу? — Виллир рассмеялся — громко, неестественно, с нотками безумия. — Дитя, я только начинаю. С силой Варханов, которую ты мне добровольно подаришь — а ты её подаришь, даже не сомневайся, — я стану богом. Академия, королевство, весь мир — всё падёт перед Чёрным орденом. Ваша возня на арене была лишь разминкой.

Мой бывший наставник поднял артефакт, направив его на меня, и из глаза вырвался луч чёрной энергии — густой, маслянистый, нестерпимо яркий. Я не успела увернуться. Луч ударил в грудь, и тьма поглотила меня, обожгла, проникла под кожу, в мышцы, в кости, в каждую клетку. Это было не похоже на то, что я ощущала в бою с Корнелиусом. Та тёмная сила была моей, она просыпалась изнутри. Эта же была чужой, враждебной, и она пыталась вырвать мою собственную сущность, вытащить мой дар из меня, как хирург вырезает опухоль.

— Аврора! — крикнул Ноллан, но я не могла ответить. Голос застрял в горле, скованный болью.

Я упала на колени. Пальцы царапали каменные плиты, колени горели, но боль от ушибов была ничем по сравнению с тем, что творилось внутри. Чужая магия методично, слой за слоем, отделяла мою тёмную силу от меня, и я чувствовала, как слабею, как мир вокруг тускнеет, теряет цвета, становится плоским и ненастоящим.

«Не сдавайся», — вдруг услышала я шепот. Тихий, тёплый, женский, не похожий ни на один голос, который я знала. Он звучал где-то глубоко в сознании, оттуда, откуда обычно приходят сны или воспоминания. «Не сдавайся, дочка. Ты сильнее. Эта сила — твоя по праву крови и рождения. Не отдавай её никому».

«Мама?» — мысленно спросила я, не веря себе.

«Просто помни, кто ты. Помни, зачем ты здесь. И не бойся своей тьмы — бойся только того, кто пытается её украсть».

Я открыла глаза. Тьма вокруг меня изменилась — из чужой, враждебной, давящей, она вдруг стала своей, знакомой, почти уютной. Я почувствовала, как та самая сила, которую пытался отнять Виллир, откликается на мой зов — не как раб, а как верный друг, готовый подставить плечо. Я поднялась на ноги, и чёрный луч, который исходил из артефакта, вдруг развернулся и ударил обратно в мага. Виллир пошатнулся, но устоял.

— Что? — выдохнул магистр, отступая на шаг. В его глазах впервые мелькнул страх. — Не может быть! Поглощение должно было сработать! Ты должна была лишиться силы!

— Может, — сказала я, и мой голос зазвучал незнакомо — глубоко, с металлическими обертонами, как у тех древних магов, о которых рассказывают в легендах. — Это моя сила. Моя кровь. Моё наследие. Ты не получишь её, даже если разрежешь меня на куски.

Ноллан встал рядом со мной. В руках дракона засветились золотые клинки — чистая, первозданная драконья магия, которую он, как и я, до этого момента показывал не в полную силу. Энергия струилась от наследника Песчаных драконов волнами, тёплая, живая, противоположная моей холодной тени.

— Вместе, — сказал дракон.

— Вместе, — ответила я.

Мы атаковали одновременно. Я выпустила поток своей тёмной энергии, а Ноллан — золотую. Две силы встретились на полпути к Виллиру, смешались, закружились в вихре, а потом ударили в бывшего наставника с такой мощью, что воздух в зале загудел, как натянутая струна. Артефакт в его руке треснул — сначала тонкой паутинкой, а потом разлетелся на сотню осколков, разбросав по полу чёрные, дымящиеся куски. Магистр закричал — не от боли, нет, от ярости и бессильной злобы. Он попытался призвать подкрепление, взмахнув рукой, но портал за его спиной схлопнулся с глухим, влажным хлопком, похожим на удар гигантской ладонью.