Книга Наследство из другого мира, страница 93 – Мартиша Риш

Соседка ушла, покачивая своей головой в такт мыслям. Хорошая она женщина, если так посмотреть. Дом держит в порядке, хоть сама давно осталась без мужа, дети ее навещают, внуков на лето опять привезли. Ни одного раба не держит, а сад чисто прибран, нет ни соринки. Не то, что у нас. И не объяснишь никогда, что Зильбер сам приказал держать дом в таком виде снаружи, чтобы тот оставался неприметным, ни за что не цеплял взгляд прохожего. Каменный фасад так густо оплели розы, что никто не догадается, как дом этот выглядит сам по себе, какие у него добротные стены.

Я ещё долго стоял на пороге. Как Зильбер умудрился создать себе репутацию хорошего человека? Знал бы хоть кто-то в этом городе, какое чудовище жило в этом доме!

Наконец я накрепко запер дверь и вернулся на кухню. Фарфоровый сервиз, к счастью, не погиб в пылу драки. Все чашечки до единой целы. Должно быть, они были накрепко зачарованы. Хоть бы только эти чары не исчезли вместе с Зильбером. И после него может остаться что-то хорошее. Так и хочется задержаться здесь, на кухне, подольше. Представляю, как сейчас натянуты нервы фернирца. Может, стоит над ним пошутить немного? По-дружески. Кто знает, как долго нам предстоит жить вдвоем в этом доме? Хорошие отношения дорогого стоят, а веселье есть способ их укрепить.

* * *

Алан

Я не слышал того, что происходило на кухне, но раба не было действительно долго. Этот парень — аристократ, врождённый, воспитанный до четырнадцати лет в лоне семьи. Как, почему от него отреклись? Неужели все вышло случайно? Неужели все, что рассказал о себе Мартин, чистая правда? Я в полном ужасе вспомнил своего племянника пятнадцати лет, почти мальчишку. Его растят строго, у него хватает обязанностей. Но я даже примерно себе не могу представить, что бы с ним случилось, переживи он такой позор: суд, лживые обвинения, обращение в рабство, суровую жизнь вдали от семьи, предательство всех, кто был дорог. Думаю, он бы сломался.

Как удалось Мартину выжить, я просто не представляю. И жутко стыжусь того, что ответил на его пощёчину, что вскипел, что так высказался о тех, кто был его семьёй, оскорбил его, разбередил старую рану.

Мне действительно жаль его, не этого озлобленного раба, а того юношу, которому сломали жизнь. И оттого особенно странным становится, что, сложись его и моя жизнь иначе, мы бы все равно встретились и подрались. Где-то на границе между Шохиром и Ферниром. Два молодых мужчины, два аристократа, оба одаренные, почти равные или равные по своему статусу, мы обязаны были столкнуться в бою. Только не думаю, чтоб мы оба выжили.

Я прислушался к голосам на втором этаже. Ничего не понять, их просто толком не слышно. Довольно внезапно для меня раздались шаги по ступеням. Кто-то спускается вниз и это точно не Мартин, шаги слишком уж лёгкие. Я отлепился от стены, приготовился к неизбежному, выставил вперёд руку, будто бы до сих пор могу выплеснуть свою магию в форме пульсара. Шаги раздаются все ближе, их эхо слабо ударяет о стены.

Я подобрался сильней. Кто может так тихо ступать? Женщина? Подросток? Оборотень или ребенок? Неужели Мартин всё-таки сдал меня стражам Шохира? Подлец.

Внезапно по полу скользнула черная тень. Крыса? Я безотчетно ударил по ней пульсаром. Не вышло, магию всосал в себя ошейник, прошёлся по горлу цепочкой ударов. Мой дар даже не успел сойти в руку. Надеюсь, хотя бы крыса меня испугалась.