Книга Наследство из другого мира, страница 128 – Мартиша Риш

Ну, что, Кольцов, убедился? Кате ничего пока не грозит. А вот тебе под кустом придется ночевать. Или возвращаться к машине. Тогда ночевать ты будешь с видом на лесную канаву! Но хоть в тепле, да и костерок можно развести, мясо пожарить.

Мартин

Уютный свет лампы раздирает на клочки сумрак старого дома, с улицы доносятся крики совы, приглушённое дыхание леса, в доме его почти и не слышно. Солнце только недавно обрушилось за горизонт, ворон устроился на насесте, домовик и тот дремлет в углу. К его взлохмаченной бороде пристал яркий фантик конфеты, а мне он опять скажет, будто не брал ничего.

Я наслаждаюсь каждым моментом, каждым мгновением этого вечера. Я потрясен милосердием ведьмы, но всё ещё насторожён. Может, она только хочет казаться хорошей, чтобы мы старались, не думали ни о чем? Преданные рабы — огромная редкость, настоящее благо для хозяина. Это уж потом можно проявить свой настоящий характер, отыграться по полной, припомнить все прегрешения разом. Но пока точно можно немного расслабиться.

Я не торопясь воспользовался приборами, нарезал на своей тарелке мясо тонкими полосками. Каждое движение ножа — память о доме, о семье, о моем славном детстве в поместье деда. Дурманящий аромат пробирается в ноздри, требует, настаивает, чтобы я сразу вонзил свои зубы в сочный кусок. Но я медлю, испытываю особое наслаждение от одной мысли о том, что вновь могу есть за столом, не торопясь, не засовывая в рот украденный из котла кусок. Нет, я могу пользоваться посудой достойно, так, как меня научили в раннем детстве, когда отец мой ещё был богат.

В пальцах я сжал салфетку, промокнул губы. Да, я знаю, кто будет ее стирать, выводить каждое мелкое пятнышко, выбеливать ткань на солнце. Знаю и ничего не могу с собой сделать, пачкаю с неслыханным удовольствием великолепную ткань.

Вот только взгляд на свою, нет, на нашу госпожу я боюсь поднять. Кажется, ещё миг и она засмеётся. Зло, противно, выдавая себя, свою мерзкую суть. Спросит, неужели ты, Мартин, попался? Понадеялся, что так будет всегда. И кровь стынет в жилах, я подношу к губам полупустой бокал чего-то сладкого, быть может, даже вина. Только оно совсем не пьянит, да и отдает цитрусом, а на бутылке и вовсе нарисованы дети. Может, этот напиток — сок? Скорей всего — да, а все же как чудесно он подошёл к чуть подкопченному мясу, нежному, срочному, мягкому.

И я страшусь думать, сколько мог стоить этот кусок, специи, все наше блюдо.

Страшусь, потому что помню, как Зильбер заставлял меня платить за любой кусок еды. Эрика не такая, вроде. А что, если я ошибаюсь?

Близится ночь, коварное время, и Алан чудится мне теперь только соперником. Кого-то из нас красотка пригласит к себе, это ясно. Я в этом уже почти не сомневаюсь. Эти короткие взгляды, напряжение, повисшее в воздухе, вздох, вырвавшийся из мягких девичьих губ. Такой манящий, такой опасный.

Ночь — время ведьм, время их права, и я теряюсь в догадках, никак не могу предположить, чего мне ждать от нашей колдуньи. Или не мне, Алану? Нет, эту сладостную ночь я ему не отдам. Хочу первым почувствовать на губах вкус ее страсти.

Картинки, одна страшнее другой, встают перед глазами, что, если… Да нет же, Эрика выглядит нормальной и безопасной, вот только молнии эти в ее глазах наводят на совсем не скромные мысли, да дымок, который нет-нет да вырвется из пальцев девицы. В ее комнате в стену вделаны кольца. Я знаю, для чего они там, знаю, как длинна бывает ночь с женщиной, которая попирает право мужчины на власть над своим наслаждением. Когда ты не можешь ни вырваться, ни терпеть её изощрённое удовольствие.