Книга Тень короля, страница 83 – Мелисса Ландерс

Сериз вновь почувствовала, как от заряда воздух уплотняется и приобретает знакомый металлический привкус. Скармливая кусочек мяса из своей миски Индиго, она оглянулась.

— Что ты сделал?

— Наложил на ткань заклятие, – Неро распрямился, явно довольный собой. – Снаружи ни одна тварь нас не увидит и не учует. Они воспринимают занавеску как каменную стену.

— А сверху? – Дэрик глянул на ночное небо, с которого им подмигивали миллионы звезд. – Гриф-гарпия охотится и по ночам.

— Верно, – согласился Неро. Он кивнул на Индиго. – Держи его поближе к себе. Даже из уродливых щенков получаются неплохие закуски.

Сериз мрачно глянула на него. Доедая ужин, она держала щенка на коленях. Она выяснила, что заячье мясо ей не по нутру. Каждый кусочек свинцом ложился в желудок, и она скормила остатки трапезы Индиго, который радостно все слопал и дочиста вылизал ей руки.

Когда костер потух и от ночного воздуха кожа покрылась холодными мурашками, все свернулись на земле, еще теплой от дневного жара, и попытались уснуть.

Попытались.

Седельная сумка – плохая замена подушке, а жесткая сухая почва не радовала тело, двенадцать часов проведшее в седле. Из-за занавески раздавались звуки – кто-то скребся и клацал зубами, утробно рычал и кричал от боли, резко замолкая. Сериз посматривала на небо, ожидая увидеть грифа размером с оленя, кружащего над лагерем. Она подтянула Индиго поближе к себе и на всякий случай целиком укрыла его перевязью так, что наружу торчал лишь крохотный нос.

И только тогда смогла расслабиться.

Сон унес ее домой, в храм в Солоне, где Мать-настоятельница стояла одна во дворике. Ее расшитая золотом ряса шелестела на ветру, пока она согревала руки у костра. Вглядевшись в пламя, Сериз увидела неясный образ богини, улыбавшейся ей своей милосердной стороной. Сериз в изумлении прижала руку к сердцу, но, прежде чем успела поклониться богине, во дворике появился жрец в облачении. Его лицо было зыбким, незапоминающимся. Как бы пристально Сериз ни разглядывала его, она не могла удержать в уме его образ.

Жрец направил обе ладони на огонь, но было ясно, что он здесь не для того, чтобы согреться. Он хотел погасить костер. Мать-настоятельница просила его остановиться – говорила, что ее сестрам нужно это тепло, но он не слушал. Он вызвал поток воды и затушил пламя, оставив Мать-настоятельницу одну, ежащуюся, обнимающую себя руками в надежде спастись от холода.

Мать-настоятельница взглянула на Сериз, будто только заметив:

— Ты видишь, что он натворил, Сериз?

— Да, ваша милость, – ответила она.

— Он пожалеет об этом, – голос наставницы был тверд как сталь. – Пламя, что он желает затушить, пожрет его, Сериз.

— Да, ваша милость, – повторила она.

— Сериз.

Ее плечи затряслись.

— Сериз!

Ахнув, она проснулась и поняла, что Дэрик трясет ее за плечо, а Неро гоняется за Индиго, который выбрался из-под ее руки и теперь бегал кругами, подняв голову к луне и издавая тонким щенячьим голоском протяжное «у-у-у». Неро яростно шипел сквозь зубы ругательства, а Сериз не понимала, что случилось.

Потом, отвечая Индиго, завыл кто-то еще.

По ее позвоночнику пробежались ледяные пальцы. Зверь снова завыл, уже ближе. Это был зловещий звук – не мягкий переливчатый лай гончей или волка, а немелодичная надтреснутая нота, похожая на звон искореженного колокола.