Книга Как ко мне сватался Ветер, страница 78 – Даха Тараторина

— Вот что, бабушка, – хмуро вздохнули пришельцы, – ты посторонись-ка. Не ровен час, зашибем.

Дверь грохотнула так, что едва не слетела с петель. Прикинув, что долго она, хотя и заколоченная, не продержится, Рея выписала оплеуху старику.

— Сказано было табе, хорошенько забивай! А ты?! – и тоненько пропела еще раз: – Хто тама?

— Гости! – заверили ее.

— А никаго нету дома! Приходите завтречка!

Но гости не желали приходить завтречка. Во-первых, потому, что Рой с другом совсем не были уверены, что сумеют собрать горожан еще раз. Во-вторых, потому, что не верили ни единому слову старухи: наверняка монстр где-то рядом и просто боится выйти на честный (ну почти честный) бой. И наконец, потому, что Шляпа всю дорогу подстегивал боевой дух товарищей россказнями о том, какие несметные богатства хранятся в логове Ветра. И богатства эти, конечно же, должны достаться смельчакам, что положат конец власти монстра.

От следующего сокрушительного удара посередине двери появилась узкая трещина. В нее тут же сунулся посмотреть кто-то из героев-освободителей, но Рея метко плюнула в рожу, и та скрылась в темноте.

— Итить вас растудыть! – выругалась бабка. – Куды ломать-то, куды ломать?! Вы енту дверь ставили, шобы ее ломать?!

— Да яна старше вас, остолопы! – поддержал Лайко, наугад тыкая в щель подобранной где-то тут же щепкой. В подземелье охнули – попал. Но отступать никто не собирался ни по ту сторону препоны, ни по эту.

Бух! Рея заохала и огляделась в поисках оружия: уж она оборонит как и место, ставшее ее домом, так и деточек, если они не вовремя воротятся. Бабах! Лайко неуверенно пожевал вставной челюстью и прикинул, сумеет ли выволочь старушку из подвала, если дойдет до рукопашной.

Бы-дыщ! Дверь покосилась. Следующий, последний, удар превратил вход в дыру с неровными краями, а четыре молодца, протаранившие его, пробежали до противоположной стены подвала, не в силах остановить взятый разгон.

Проем же собою заполнил рослый парень с копной пшеничных волос. Он был столь широкоплеч, что мешал пройти остальным. Но Рея видела: за его спиной толпился еще по меньшей мере десяток мужчин, и все они вооружены – кто вилами, а кто и мечом либо самострелом.

— Пашторонишь! – заорал Лайко и вдарил детине что есть мочи. Все ж не зря годами таскал в гору снедь!

Может, от несвойственной старику силы, а может, попросту от неожиданности, но детина завалился назад, тем самым задержав товарищей. Рея же, не теряя времени даром, размахнулась и выплеснула на непрошеных гостей горячее варево, а котелок нахлобучила на голову одному из парней, что влетели внутрь подвала. Еще и половником шарахнула для пущей уверенности так, что тот не скоро встанет. Потом же подобрала юбки и, увлекаемая Лайко, рванула вверх по лестнице, забыв про больную поясницу.

Выбравшись в коридор, старики заперли подвал и, поднатужившись, перегородили комодом. Но остановит ли это взбудораженных горожан?

— Ох, чуяло мое серденько, ох, чуяло… – причитала старуха, распихивая самое ценное из комода по карманам. Небось не пожалеют нелюди ни кружевной салфетки, ни вазы, которая еще помнила молодость Реи.

И верно: не пожалели. Комод отлетел как пушинка, а пшеничноволосый молодец, выбивший замок с плеча, небрежно отпихнул стариков с дороги, не заметив сопротивления.