Книга Как ко мне сватался Ветер, страница 77 – Даха Тараторина

— Хтой-то стучить? – опешил Лайко.

Но нет, то был не стук! Стучат – это деликатно костяшками пальцев или нарочно привешенной у входа колотушкой. В этот же раз отчетливо грохотали. Да так, что казалось, стены крепкого каменного дома вот-вот рухнут. Рея прижала к себе половник, как самое ценное, что осталось в мире.

— Старый ты гриб! – прошептала она, осеняя защитным знамением почему-то повидло, а не себя. – Ты ход для слуг заделал али как?

Стоило Полоху выйти за порог, управление особняком приняла на себя горничная. Не то чтобы в остальное время главным считался кто-то иной, но все ж при Ветре она делала вид, что слушается. А потому строго наказала Лайко заколотить подвальный лаз только вчера, когда Полох отправился в путешествие.

— Обижаешь, ладушка! – выпятил впалую грудь Лайко. – Как наказала, так я сразу…

— Ой, ня к добру… Ой, помяни мое слово, ня к добру…

И верно: к добру так не стучат. В дверь в подвале, к счастью укрепленную железными полосами, колотили, долбили и ломились. Скоро удары и вовсе сменились размеренным буханьем, как если бы на штурм пошли с тараном.

— За мной! – скомандовала Рея.

— Схоронимси? – с надеждой вопросил Лайко.

— Вот ышо! Шобы я от кого-то пряталася? Ня бывать ентому!

Старая горничная не ошиблась насчет источника звуков. Да и не могла она ошибиться в доме, где провела последние полвека. По тайному ходу для слуг снова пришли незваные гости.

— Говорила же завалить камнями от греха! Говорила же мальцу! – причитала Рея, семеня по коридору на нижний этаж.

Лайко поддакивал, с трудом за ней поспевая, и все не решался сказать, что котелок можно было бы и оставить в кухне. Спустившись в подвал и оказавшись рядом с крест-накрест забитой досками дверцей, Рея приложила ухо и почти сразу отскочила от сотрясшего ее нового удара.

— А хто тама? – сварливо пробрюзжала Рея.

Удары временно прекратились: за дверью совещались. Не ожидали пришельцы, что вместо монстра голос подаст старуха.

— Бабушка, мы люди не злые! Открой, сделай милость, – отозвались с той стороны подземелья.

— Валите-ка вы, добрые люди, отседова подобру-поздорову, – рекомендовала старушка, поудобнее перехватив горячую посудину и наконец заметив, что приволокла ее с собой.

Баламуты крепко задумались. Рея не знала, но, пока жители Предгорья поднимались в горы, они растеряли не только половину спеси, но и некоторых бойцов, готовых поначалу поднять голову монстра на копье. Это пока кровь бурлит в жилах, вольно́ кричать о том, что ты герой. А когда пот застилает глаза, а дороге к логову чудовища все нет конца, кажется, что воротиться в город и жить, как предки жили, проще.

Наконец предгорцы заговорили снова. Заговорили ласково, сообразив, что иначе потратят остатки сил на прорыв обороны и на Ветра их попросту не хватит.

— Бабушка, а ты кто такова? Тебя небось зверь силой держит, мучает? Ну так мы защитим!

— Я, милок, невеста Ветра, – не без кокетства ответствовала старуха. – Юная и прекрасная. Отдамси таму херою, шо мене спасеть!

Осаждающие не спешили забирать обещанный приз. Напротив, недовольно забурчали, и было слышно, как кто-то отчетливо произнес:

— Умом тронулась…

— Кишка тонка, – прошамкал Лайко.

Он смотрел на старуху с обожанием, хотя и несколько опасливо, и намерен был сам ее от чего-нибудь спасти, коль скоро у горничной сегодня игривое настроение. Видно, проглоченное зелье дало о себе знать. Тем временем атакующие поняли то, что поняли бы неизбежно: кроме двух стариков, в подвале никого нет. А значит, и опасаться некого.