Книга Как ко мне сватался Ветер, страница 70 – Даха Тараторина

— Мы поможем им, а они помогут нам. Ты ведь сам сказал, что мечтаешь от меня избавиться.

Щеки Полоха покраснели. И поди догадайся, от смущения или от злости.

— Я сказал, уходим! Немедленно! – рявкнул он.

Я попятилась:

— Ну нет! Ты столько отталкивал меня и мечтал разорвать нашу связь. А теперь, когда осталась самая малость, отступаешь? Ну же, господин Ветер, не трусь!

— Это я решаю, когда и как мы разорвем связь!

Он спрыгнул ко мне, чтобы вытащить и поволочь домой. Стиснул плечи, наклонился… И тогда чудо все же произошло. Вода заструилась прямо из-под камней. Она пропитала песок, и Ветер поспешил взлететь, чтобы не промочить сапоги. Тихое журчание становилось увереннее, а вода, синяя, как летнее небо, наполняла подземное озеро.

Полох считал, что жизнь с таким чуждым человечности существом, как отец, давно отучила его бояться. Но, глядя, как ключи со звоном наполняют подземное озеро, он тоже наполнялся этим давно позабытым чувством. И причиной страха стали вовсе не ши, которые еще неизвестно как отблагодарят своих спасителей, и не жители Предгорья, которые, Ветер знал, лелеют надежду порвать монстра с гор на куски. Причиной страха стала та, от кого меньше всего можно было этого ожидать. Светловолосая девчонка, краснеющая от нелепых шуток, вспыхивающая яростью, как маленький костерок. Наивная, глупая, раздражающая… Нежная и заботливая даже с теми, кто этого не заслуживает. Та, с кем скоро предстоит расстаться.

Тисса носилась по развалинам храма, с восторгом наблюдая, как из ниоткуда возникает вода. Разметавшиеся золотистые пряди падали на лоб и разрумянившиеся щеки.

— Тоже мне чудо, – пренебрежительно скривился Полох.

— Нет, это волшебство! – возразила Тисса. – Откуда бы еще здесь взяться родникам?

Господин Ветер изогнул губы, выражая наигранное недовольство. С его точки зрения, чудом было совсем другое. Чудом было то, что жертвенная дева со скорбным выражением лица, которую он нехотя забрал из Предгорья, превратилась в любопытную упрямую женщину, способную переспорить кого угодно. Да что уж! Способную переспорить его самого! Чудом было то, что она отговаривала его от боевого испытания детей гор, тогда как должна была радоваться возможности избавиться от нежеланного жениха. Чудом было то, что она не побоялась встать против самого господина Ветра, чтобы защитить того придурка, что вломился в их дом. Вспомнив незваного гостя, Полох скрипнул зубами. Вдруг захотелось прижать Тиссу к себе так сильно, чтобы на бледной коже остались синяки. Смять ее губы своими, чтобы знала: она принадлежит ему! Никто другой не имеет права прикасаться к невесте Ветра! Надо было все же догнать и раскатать этого… как его… Роя на камнях. Тисса не узнала бы. А если бы и узнала, Полох пожал бы плечами: ну не добрался парень до дома. Горы жестоки.

Он украдкой любовался ею. Тонкокостной, в нелепо огромной душегрее, растерянной… искренней. Он давно отвык от искренности, да и, если по-честному, не слишком к ней привык. Старая Рея была единственной, кто беспокоился о нем, и теперь, когда за него, Полоха, переживала не строгая бабка, а красивая женщина, он не знал, что делать. Он правда собирался ее отпустить. Быть может, часть его надеялась, что ши они не отыщут, но другая упрямо твердила, что избавиться от невесты – правильно. Для них обоих.