Книга Как ко мне сватался Ветер, страница 59 – Даха Тараторина

— Не нравишься.

— Поэтому… Поэтому нечего терять времени! Я жду тебя внизу.

Очень хотелось верить, что последняя его фраза мне почудилась. Ведь когда я спускалась по ступеням в селение детей гор, ветер свистел в ушах. Но часть меня уже тогда знала, что Полох отчетливо произнес:

— И я тоже обманщик.

Куда быстрее мы преодолели бы этот путь в полете. Но после того, что произошло меж нами в селении детей гор, я боялась прикасаться к Полоху. Казалось, помимо метки невесты мое тело заклеймили его прикосновения, уши вспыхивали, стоило вспомнить о ладонях, ласкающих спину и скользящих вниз, а по шее стекали капельки пота. Но куда страшнее была злость. Она раздирала меня на части, душила, кипятила кровь. Мама… Ох, всего меньше хотелось вспоминать о ней сейчас, но мама учила меня правильно: мужчины лишь развлекаются с нами, не думая о последствиях. Полох смеялся над моим стыдом, но не сказал ничего, что изменило бы нашу цель. Не вспомнил о Зеленой ночи, не попросил остаться, не предложил вернуться домой. Он все так же вел меня по заснеженным горам в поисках средства, что разорвет нашу связь. Все так же мечтал избавиться от шумной и доставучей невесты. Немного повеселился в дороге – только и всего. А я… я с каждым шагом убеждалась, что убраться подальше от Предгорья – единственно верное решение. Еще бы забыть о теплом дыхании на щеках, о потемневших глазах и о губах, что замерли совсем рядом с моими.

— Ноги не натерла? – с издевкой спросил Ветер.

Он летел рядом, заложив руки за голову. Будто не летел даже, а лежал на кушетке, а потоки воздуха услужливо перемещали его с места на место.

Я стиснула зубы:

— Потерплю.

— Ну-ну…

Подаренная нам одежда была куда удобнее, чем нарядные шелка из особняка. Сразу видно, что дети гор ходят пешком чаще, чем господин Полох, привыкший к колдовству. Кожаные сапожки удобно облегали ноги, хоть и были шиты не на меня. Квадратная меховая душегрейка не только не пропускала холод, но и прятала от многозначительных взглядов жениха. Только клетчатая юбка все норовила задраться, когда я карабкалась по валунам, но вряд ли это выглядело так уж привлекательно, ведь под ней имелись портки из некрашеной тонкой шерсти. Зато Ветер в безразмерных одеждах горных жителей смотрелся поистине комично. Дети гор в большинстве своем ниже, но куда шире людей, поэтому коротенькие штанишки открывали верх его сапог, а в тулуп могли поместиться еще три таких же поджарых Полоха. Но я все равно любовалась им. Украдкой, конечно же. Когда жених улетал вперед, проверяя дорогу, и шаловливо кувыркался в воздухе, соскучившись по движению.

— Любимая, мы так к осени не доберемся!

— А ты ведь так спешишь… – процедила я.

— А?

— Говорю, спешу как могу!

Отдаленно напоминающая тропинку полоска земли давно истончилась и пропала среди выщербин горы. Теперь приходилось лезть через камни и оскальзываться на островках льда, то тут, то там расцветающих меж ними. Вот-вот предстояло попроситься к Полоху на руки, и я с содроганием ждала этого момента. Однако стоило Ветру скрыться из виду, я потеряла направление и мигом забыла про гордость. Повсюду были лишь камни и небо, а солнце слепило так, что, казалось, висит сразу со всех сторон. Захотелось кричать от ужаса, но рассудок взял верх над страхом: вопли могут привлечь зверье, вызвать обвал или, что еще хуже, насмешки жениха. Я окликнула негромко, но отчетливо: