Книга Как ко мне сватался Ветер, страница 36 – Даха Тараторина

Я не собиралась лезть не в свое дело. Так, бросила короткий взгляд внутрь комнаты. И обомлела. На кровати, смятая, валялась маска из листьев хмеля. Рея не обманула, предположив, что Зеленой ночью метка невесты не доставит хлопот. Конечно, она не жгла! И вовсе не потому, что праздник проходил поблизости от особняка, а потому, что Ветер тоже был там. Был куда ближе, чем мне бы того хотелось.

— Вот же старая сводня… – почти восхищенно прошептала я.

* * *

Ночь не задалась у Роя с самого начала, когда вышибала пинком грубо вышвырнул его из таверны, посоветовав просохнуть.

— А то зачастил к нам в последнее время, – сочувственно добавил он, но обменять еще кувшин браги на почти новый кафтан отказался.

Потом прицепилась какая-то шавка и тащилась следом две улицы, жалобно поскуливая.

— Что ноешь? – замахнулся на нее Рой. – Без тебя тошно! Пш-ш-шла!

И тогда собака, с виду безобидная, испугавшись, вцепилась ему в ногу, да как раз в ту, на которую парень и так сильно прихрамывал после знакомства с господином Ветром.

Попытавшись дома забыться сном, он нарвался на отца. Тот принялся браниться и оттаскал сына за чуб. Да так хорошо оттаскал, что вырвал клок волос, хотя ростом был разве что по грудь вымахавшему дитяте.

— Что с тобой творится-то, остолоп?! – бессильно крикнул батя.

Рой не ответил. Скрипнув зубами, он достал из кладовой вино, приготовленное к завтрашнему празднику Середины лета, и, покачиваясь, вышел во двор. И правда, что с ним творится? Видимо, то, что он, униженный и слабый, сидит в городишке и ежеутренне молится, чтобы монстру с гор не попала под хвост какая шлея и он не завалил камнями все их селение. А Тисса, пожертвовавшая ради них… ради него, Роя, свободой и честью, ублажает поганого зверя.

Рой приложился к горлышку и сделал большой глоток. Да, ублажает! Лежит на простынях, кусает губы от отвращения, а над нею, мерзко хохоча, стоит монстр. Вот он хватает ее за золотистые, как солнечные лучи, волосы, срывает с острого плеча сорочку… Рой поправил ставшие вдруг узкими штаны и сглотнул слюну.

Он спас бы ее! Освободил от насильника, вернулся в Предгорье героем, взял бы в жены… Обесчещенную? Да, даже такую! А что, разве он не хороший человек? Разве станет осуждать девицу за то, что чудовище над нею надругалось? Нет, он благородно примет и простит ее…

Рой нащупал скамью у забора и с кряхтением опустился на нее. Дома еще долго не стихала ругань, но наконец отец угомонился и захлопнул ставни. Да с таким грохотом, что соседи выглянули проверить, все ли живы. Рой блаженно вздохнул, наслаждаясь стрекотом цикад, а потом перевел взгляд чуть выше и гаркнул:

— Что уставились?!

Но горы, нависающие над крышами, ничего ему не ответили. Они и слушали-то вряд ли: что им бессильный крик какого-то пьянчуги? Зато ответили соседи:

— Спать иди, ирод!

— Рот закрой!

— Разорался!

— Хочу и смотрю!

Собаки согласно подгавкивали.

Горы в Предгорье было видать отовсюду. Они возвышались над зданиями, бросали тени на площадь, пронзали небо и заслоняли солнце. Чтобы преодолеть гряду, требовалось несколько дней, и в любой из них осерчавший Ветер мог устроить обвал, похоронив неудачливых путников. В Предгорье не было героя, способного освободить их из каменной тюрьмы. Лишь один нашелся пять лет назад, но и тому не повезло.