Книга ‍Право первой ночи для огненного дракона, или Переписать судьбу, страница 85 – Ольга Коротаева

— Это всё ты! — Венделин снова замахнулась кинжалом, её рука дрожала от ярости. — Из-за тебя меня унизили! Из-за тебя я потеряла всё! Ты заслуживаешь смерти!

Кровь хлынула из раны, окрашивая золотую чешую платья в багровый цвет. Я чувствовала, как силы покидают меня. Жизнь, которая только что казалась такой прекрасной, медленно угасала. Венделин, моя безумная сводная сестра, вернулась, чтобы обвинить меня во всех своих несчастьях и нанести последний удар.

Я упала на землю, глядя на небо Блэкстоуна. Мой дракон… он далеко. Моя новая жизнь… она умирала вместе со мной. А в ушах всё ещё звенел визгливый голос Венделин. Это был конец. Моя история завершалась здесь, из-за ошибки моего отца, который так и не признал её… А может, и не было никакого предательства, и мы с Венделин просто похожи внешне?

Тьма, накрывшая меня у ворот Блэкстоуна, не была чёрной. Она была мягкой, обволакивающей, как тёплый бархат. А потом она начала распадаться на тысячи искр, пока не превратилась в ослепительное сияние.

Я открыла глаза и, приподнявшись, изумлённо замерла. Где я оказалась? Это место не было похоже ни на Блэкстоун, ни на суровый Фарендор. Здесь всё было соткано из света: стены, пол, сам воздух переливался оттенками золота, лазури и нежного перламутра. Здесь не было ветра, но я чувствовала дыхание вечности, пахнущее луговыми травами и тем самым миндальным печеньем, которое когда-то пекли на нашей кухне.

— Амелия… — тихий, до боли знакомый голос заставил моё сердце пропустить удар.

Я обернулась. Прямо передо мной стояли они.

Папа выглядел так, будто с его плеч сняли груз целого мира: он улыбался мне той самой открытой улыбкой, которую я помнила из раннего детства. А мама… она была прекрасна в своём сияющем платье, её глаза лучились любовью, хотя она то и дело вытирала непрошеные слёзы краем прозрачного платка.

— Мама! Папа! — вскочив, я бросилась к ним, не чувствуя под собой ног.

Объятия родителей были настоящими. Я ощущала тепло папиного камзола и запах маминых волос — смесь горного воздуха и сухой лаванды. Я плакала и смеялась одновременно, засыпая их словами, которые годами копились в душе.

— Я так скучала… Мне было так плохо без вас! Если бы вы знали, что устроил Себастьян, и как трудно было удержать замок, как я боялась подлых баронов…

Они гладили меня по волосам, шептали ласковые слова, и на мгновение я снова почувствовала себя маленькой девочкой, которой не нужно быть сильной, не нужно быть графиней и нести ответственность за сотни жизней.

Но настоящий мир — или то, что от него осталось — медленно возвращался. Я посмотрела на свои руки, которые в этом месте казались полупрозрачными. Горькое осознание ударило сильнее, чем кинжал Венделин.

— Значит… я умерла? — мой голос дрогнул и сорвался. — Всё кончено?

Радость от встречи сменилась ледяным ужасом. Я опустила голову, прижимая ладони к животу, где ещё совсем недавно дух горы показал мне маленькое сияющее зёрнышко.

— Но как же так? — я посмотрела на маму, и моё лицо исказилось от боли. — Малыш… он ведь даже не успел родиться. Он погиб вместе со мной. А Люциан? Он так и не узнает… Он никогда не узнает, что у него мог быть ребёнок. Он останется там, один, в своих мёртвых землях, думая, что я просто его бросила.