Книга ‍Право первой ночи для огненного дракона, или Переписать судьбу, страница 73 – Ольга Коротаева

— Тётя⁈

Тётушка выглядела жалко. От былого величия и заносчивости не осталось и следа. Дорогое бархатное платье было заляпано дорожной грязью, чепец сбился набок, открывая пряди неухоженных волос. Глаза её бегали, а руки судорожно сжимали ридикюль, в который она вцепилась мёртвой хваткой.

— Смотрите! — Себастьян торжествующе указал на мою тётю мечом. — Старшая в роду Блэкстоун после покойного графа. Наш союз уже одобрен священником в соседнем приходе. Как только мы обменяемся кольцами, я стану полноправным регентом и опекуном всего графства. А безумную Амелию, если опасаетесь гнева герцога, мы отправим в монастырь для кающихся сестёр. Бароны, вы всё ещё сомневаетесь, чью сторону занять?

Торн и Вейны в очередной раз нерешительно переглянулись. Я догадывалась, что бароны пошли на поводу у Себастьяна как раз из-за его будущего брака с другой женщиной из рода Блэкстоунов, но сейчас они засомневались. Лазейка и так была тонкой, как волос, а после моих слов превратилась в серьёзный риск.

Я сделала шаг вперёд. Моё тело всё ещё горело, каждый вздох отдавался болью в рёбрах, которые недавно были драконьими, но я нашла в себе силы посмотреть тётке прямо в глаза. Она вздрогнула и отвела взгляд, не выдержав моего горящего янтарём взора.

— Тётушка… — мой голос был полон не гнева, а горького разочарования. Ещё недавно я считала, что падать ей ниже некуда. — Неужели деньги уже закончились?

Она громко всхлипнула, двойной подбородок мелко задрожал.

— Ты не понимаешь, Амелия… Нам нужно сохранить честь семьи… Мне придётся пойти на это…

— Честь? — я горько усмехнулась, запахиваясь в плащ, который дала мне Фрэнсис. — Ты продаёшь себя человеку, который только что пытался завалить в шахте тридцать наших людей. Идёшь под венец с вором, который обкрадывал собственную жену. Неужели ради красивых нарядов ты готова на всё это закрыть глаза? Это ты называешь честью?

Тётка наконец подняла голову. Её глаза, мутные от слёз и застарелой злобы, сверкнули. Она опёрлась на руку Себастьяна с таким видом, будто это была рука самого короля, а не вора, чьи пальцы ещё пахли гнилой сосной из шахт.

— Не смей говорить со мной о чести, Амелия! — её голос сорвался на визг, перекрывая гул толпы. — Посмотри на себя! Грязная, полуголая, в лохмотьях… Ты не просто пала, ты растоптала имя Блэкстоунов. Я могла простить, что ты совершила прелюбодеяние с чудовищем, забыв о долге перед законным мужем, но это…

Она обернулась к баронам, ища в их лицах поддержки своего праведного гнева.

— Вы же понимаете, что она сделала? Она — развелась! Позорное клеймо на весь род! В столице только об этом и говорят… Я чуть не умерла от стыда!

Слова застыли в воздухе, ядовитые и липкие, как паутина. «Разведёнка». Это слово должно было раздавить меня, лишить воли, заставить упасть на колени в грязь и молить о пощаде. Для высшего света я действительно стала существом второго сорта. Тётя выпрямилась, и её голос окреп от осознания собственной «правоты».

— Себастьян спасает остатки нашей репутации! Да, он женится на мне, чтобы удержать Блэкстоун от окончательного краха, в который ты его ввергла своим блудом. Я стану его женой, чтобы смыть ту грязь, которую ты принесла в наш дом. Ты — разведённая девка, Амелия. У тебя нет прав даже на милостыню у ворот собственного замка!