Книга ‍Право первой ночи для огненного дракона, или Переписать судьбу, страница 59 – Ольга Коротаева

На пике страсти, когда магия достигла своего предела, я почувствовала, как на моей лопатке, прямо над сердцем, зажглось нестерпимое клеймо. Даррант зарылся лицом в мои волосы, и я ощутила, как его огонь перетекает в меня, заполняя магией каждую клеточку, каждую пору.

Это было откровение. Мы больше не были полукровкой и драконом. Мы стали единым целым — единым пламенем, которое боги зажгли этой ночью.

Когда всё закончилось, мы долго лежали в тишине, прерываемой только треском углей. Я чувствовала его тяжёлое, ровное дыхание и то, как моё собственное сердце теперь бьётся в унисон с его.

— Теперь ты знаешь, — тихо произнёс Даррант, целуя меня в висок. — Я влюбился в тебя с первого поцелуя, потому что ты — моя истинная пара.

Я прижалась к его плечу, чувствуя под кожей новую, пульсирующую силу, и шепнула: — Страшно подумать, что я могла согласиться на предложение сестры. В том прошлом ты не узнал меня.

— Забудь о прошлом, — он крепче прижал меня к себе.

Дождь за стенами трактира «Кривой клык» не утихал, превращая землю в липкую чёрную кашу. Внутри было шумно, пахло дешёвым кислым хлебом, гарью от сальных свечей и мокрой овечьей шерстью.

Себастьян сидел за некрашеным дубовым столом, покрытым сетью глубоких царапин и липких пятен. Его холёное лицо, ещё вчера светившееся высокомерием, теперь украшал багровый кровоподтёк на челюсти, а под ногтями забилась рыжая дорожная глина.

Бывший муж Амелии судорожно сжимал в пальцах щербатую глиняную кружку, и звук, с которым дно посуды билось о дерево, напоминал ему стук костей. Такой же будет звучать, когда благородный лорд умрёт от голода?

Напротив лорда расположились трое. Барон Торн — грузный мужчина с рыхлым лицом и запахом немытого тела — и братья-близнецы Вейны, чьи узкие глаза поблёскивали в полумраке, как у голодных куниц.

— Эта стерва выставила меня вон, как паршивого пса, — голос Себастьяна был сухим, ломким, как палая листва под ногами. — Но вместе с моим уходом рухнула и ваша вольготная жизнь, господа!

Себастьян криво усмехнулся, но тут же скривился: гримаса отозвалась острой болью в разбитой челюсти. Внутри трактира «Кривой клык» было не продохнуть. Сквозняк из-под щелястой двери гнал по полу запах конского навоза, смешивая его с кухонным чадом от прогорклого жира. На грубо сколоченном столе дрожало пламя единственной свечи. Воск капал прямо на липкое дерево, застывая грязными жёлтыми кляксами.

— Вы ведь помните, кому должны быть благодарны за то, что жили припеваючи все эти годы? — продолжил Себастьян, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Я был вашей ширмой. Пока Амелия считала оставшиеся мешки с зерном в амбарах и едва сводила концы с концами, я подчищал за вами долговые книги. Ваша десятина в казну графини всегда была… скажем так, весьма скромной. А разница оседала в моих и ваших карманах.

Барон Торн шумно выдохнул, и от него пахнуло горьким луком. Толстяк поскрёб грязными ногтями поросшую щетиной шею.

— А что станет с нами, лорд? Вдруг долговые книги попадут в руки Повелителю драконов?

Один из братьев Вейнов покрутил в руках тяжёлый нож и с силой воткнул его в стол. Звук стали, пронзившей дерево, был неприятно зудящим.

— Если Даррант сунет нос в отчёты по серебряным копям, он быстро поймёт, куда делась половина жилы, — процедил Вейн.