Книга Путь наложницы: перезагрузка, страница 67 – Екатерина Вострова, Татьяна Новикова

Ну, как сказать. Плата была вдвое, а то и втрое выше обычной. Но монеты меня смущали меньше всего.

— Устраивает.

— Тогда жди.

Сказала и исчезла.

К полудню, словно по какому-то тайному сигналу, к воротам моего поместья стали сходиться люди. Один за другим. Женщины с корзинами, мужики с узелками, мальчишки, у которых цветы торчали из-за пазухи, как у неумелых воришек.

Все — с лотосами.

Я распорядилась пускать их во внутренний двор по одному. Сама устроилась в тени раскидистой ивы на резной скамье, а старая Ло, взяв на себя роль церемониймейстера, командовала парадом.

— Так, так, сюда становимся, не толпимся! Каждый за цветок получит по пятьдесят монет! — объявила она звонко как аукционист на базаре.

Люди выстроились в очередь. Я невольно хмыкнула. Картина напоминала похоронную процессию: каждый нес цветки, будто дань покойнику.

Я приказала управляющему рассчитываться с каждым и вносить имя и количество цветков в список — чтобы потом сделать общую сверку. Один за другим люди подходили, выкладывали лотосы, брали плату. Цветы складывались в гору.

Мой виртуальный кошелек пополнялся, но я не особо обращала внимание на количество лепестков в нем. Следила только за тем, чтобы среди цветков не было ворованных. Одного плутоватого вида мужичонку развернула, потому что кошелек не звякнул, когда его цветы легли в кучу, к остальным.

— Где вы взяли цветы? Они ворованные? — спросила строго. — Я же просила: никаких покойницких. Уносите.

Он замялся и, плюнув, ушел. Сказал только напоследок:

— Всё-то она видит, везде-то у неё соглядатаи.

Ну, пусть думает так.

Когда последний человек в очереди удалился, и двор опустел, Ло обернулась ко мне. Её единственный глаз хитро блеснул.

— Ну, что, порадовала я тебя, госпожа Су?

— Более чем.

Я оглядела приличную кучу лотосов, лежащую у входа. Как на могиле у мертвеца, право слово.

— Приятно слышать. Что ж, за мою помощь тоже придется отплатить добром… К примеру, двадцать серебряных, и мы в расчете.

Я медленно подняла на нее взгляд. Это была целое состояние для простолюдина. Гигантская сумма.

Что говорить: когда-то давно хозяин попросил за Фейту пятьдесят серебряных. И старик Су Мин тогда сторговался до двадцати. За живого человека! Пусть и изнеможенного, но человека. За служанку. А не за услуги посредника!

Мой «отец» был прекрасным торгашом, и я, в память о нем, не должна упасть в грязь лицом. Если сейчас сломаюсь, соглашусь на грабительские условия — прослыву дурочкой, которую обобрать как раз плюнуть.

Достаточно и того, что я щедро расплатилась за лотосы с каждым, кто их принес.

— Я не ослышалась? Двадцать? Серебряных?

— Да-да, плата более чем подходящая! Я ведь всё организовала, всех оббежала, письма разослала. Без меня у тебя бы и цветка не было.

— Верно, — кивнула я. — Но за двадцать монет я могу месяцами жить в довольстве, ни в чем себе не отказывая. Ты очень мне помогла, это правда. Но справедливая цена — куда меньше. Три серебряных — вот моя плата за твои услуги.

Старуха аж задохнулась.

— Да как ты смеешь! Да я ради тебя весь город исходила, все свои связи использовала! Ло Юань лично ездил в деревни близ столицы, чтобы отыскать тебе эти цветки! Жалкие три монеты?! Да это оскорбление!

— Либо так, либо вообще ничего, — отрезала я. — Я не благотворительница, Ло. Ты не принимаешь моё предложение? Что ж, надо было оговаривать условия раньше. Мне кажется, сейчас ты не в том положении, чтобы отказываться от серебра. Цветки уже у меня. Я расплатилась за каждый честно.