Книга Путь наложницы: перезагрузка, страница 41 – Екатерина Вострова, Татьяна Новикова

Тень пробежала по лицу Жэнь Бая. Его пальцы сжались в кулаки. Голос потяжелел.

— Довольно, Линь Янь. Ты не на суде. Я не намерен слушать твои философские речи. Всё решается здесь и сейчас. Или ты будешь со мной, или…

Он замолк, будто осёкся. Но невысказанная угроза осталась висеть в воздухе.

«Или умрешь», — явно читалось в тяжелом молчании, что повисло в кабинете.

В этот момент раздался голос отца.

— Ваше Величество, — спокойно сказал Линь Гэ. — Позвольте мне поговорить с сыном наедине. Думаю, я найду способ убедить непокорное дитя перестать сомневаться и сделать правильный выбор.

Жэнь Бай замер. Его ноздри дрогнули, губы сжались в тонкую ниточку. Казалось, он вот-вот взорвется от гнева — но вдруг резко рассмеялся, коротко и безрадостно.

— Так и быть.

Второй принц кивнул на дверь, позволяя им выйти. Отец схватил Линь Яня за локоть. Без слов он втолкнул сына в следующую по коридору дверь, которая со скрипом отворилась, впуская их в тесную, полутемную комнату. Раньше Линь Яню не доводилось тут бывать. Но он и так понял: это был кабинет какого-то придворного советника — судя по расстановке мебели и стойкому запаху чернил.

Дверь за ними захлопнулась. Линь Гэ повернулся к сыну — лицо его было искажено гневом.

— Ты хоть понимаешь, что творишь, неблагодарный выродок?! — рявкнул он. — Ты решил нас всех погубить? Себя, меня, весь род Линь?! Какое право ты имеешь перечить второму принцу?! Кем ты себя возомнил, щенок?!

Линь Янь выдержал отцовский гнев, как выдерживал и прежде. Он давно уже не боялся его криков — впрочем, как и следующих обычно за ними ударов плетью.

— Вы просите предать клятву, которую я давал императору, — напомнил он спокойно. — Для меня это не просто слова.

— Ты цепляешься за свою верность как бездомный пес за кость! — разъярился отец. — Ты дал обещания тому, кто уже давно утратил власть. Оглянись, Линь Янь. Империя горит! Если Жэнь Бай проиграет — ты знаешь, что с нами будет?

Он подошёл ближе и схватил сына за подбородок. Дыхание было тяжёлым, обжигающим. Линь Гэ выплюнул следующие слова:

— Нас вырежут, ибо мы — прямая угроза новому правлению. Думаешь, нас пощадят, позволят уехать в отдаленную провинцию или уйти в горы? Ха-ха-ха. Не можешь же ты быть настолько наивным глупцом!

Линь Янь сделал шаг назад.

— Отец, я всего лишь хочу сам определять свой выбор.

— Тысячи людей зависят от нашего решения. Тысячи жизней. А ты разыгрываешь праведника?

Голос отца звучал как удары плетью. Линь Гэ не кричал — он говорил тихо, но каждое слово впивалось в кожу:

— Кто спрашивал, чего ты хочешь? Ты думаешь, у тебя есть право что-то решать? Ты думаешь, что можешь просто отказаться и уйти? Мы давно верны Жэнь Баю, и сейчас, когда на кон поставлено всё, ты собираешься отклонить его приказ?

Глаза отца горели холодным огнём. Он продолжил:

— Ты уже однажды сделал выбор. Ты сделал его тогда, когда по твоей вине умерла твоя мать.

Сердце Линь Яня сжалось. Упоминание матери прозвучало как удар под дых. Он стиснул зубы.

— Ты был её единственным сыном. Её единственной надеждой и продолжением. И несмотря на всё, несмотря на то, что я ненавижу тебя за ту смерть… ты — всё, что от неё осталось. Всё её наследие.

В голосе Линь Гэ прозвучала сдержанная ярость, едва скрытая под ледяной насмешкой: