Книга Путь наложницы: перезагрузка, страница 130 – Екатерина Вострова, Татьяна Новикова

Не помню, как мы оказались в постели. Одежда была сброшена точно броня. Обнаженные и разгоряченные, мы были голодными друг по другу.

Линь Янь дышал резко, прерывисто. Мне самой не хватало воздуха. Всё стало неважным, когда губы Линь Яня нашли мои, когда мы задвигались в унисон, когда переплелись телами.

— Я тебя люблю, — шепнула хрипло.

— Я тоже тебя люблю, — ответил мой муж на выдохе.

И удовольствие накрыло нас почти одновременно.

— О чем ты думаешь? — спросил он много позже, когда мы лежали, обнявшись.

— О тебе, — совсем не соврала я.

А ещё я думаю о том, что будет потом.

И о том, как жить в одиночестве, уже познав, каково это, стать твоей женой?

* * *

Отмеренные нам дни мы не могли оторваться друг от друга, как изголодавшиеся. Рано вставали, ненадолго выбирались в город или оставались в поместье, занимались делами, но всегда вместе. Пытаясь хоть как-то компенсировать ту разлуку, которая вот-вот случится.

Сяо Вей не доложил Жэнь Хэ о нашей свадьбе, а может, и доложил, но принц решил не портить нам последние часы. Он не вмешивался, и уже за это я была ему благодарна.

Но с каждым новым часом Линь Янь мрачнел всё сильнее.

В наш последний вечер мы лежали в постели, моя голова покоилась на его груди.

— Обнародуй письмо, как только устанешь меня ждать, — внезапно сказал он. — Я всё пойму и не затаю на тебя обиды.

— Может, мне вообще твоего отъезда не дожидаться? Сел на коня, и я сразу же побежала разводиться.

— Что ж, ты вправе так поступить.

— Нет уж. Ты сам утверждал, что письмо — запасной вариант. Ты собирался вернуться и вечно быть моим, а как же роскошное торжество? — напомнила насмешливо.

— Я передумал. Не порть свою жизнь бессмысленным ожиданием.

Глянула на него искоса, закатила глаза. Ну вот, опять началось! Почему эти мужчины такие драматичные?

— В том-то и дело, что моё ожидание имеет смысл.

— Лань-Лань…

Это ласковое имя звучало так чарующе из его уст, что я каждый раз таяла, когда он называл меня так. Тут женщины не меняли фамилию, выходя замуж, я так и осталась Су Лань, дочерью усыновившего меня Су Мина.

«Ми Лань» было простым и привычным. «Су Лань» стало именем моей новой жизни, хоть я так и не сумела окончательно привыкнуть к нему.

Но Лань-Лань… Так называл меня только Линь Янь. Это обращение принадлежало лишь нам двоим, и оно было великолепно.

— Даже не спорь, — я улыбнулась сквозь слёзы. — Я буду тебя ждать и собираюсь встретить живым и невредимым.

А затем тронула его губы легким, почти невесомым поцелуем.

Наша последняя ночь была наполнена не только страстью, но и горечью, невысказанными словами, обещаниями, которые мы собирались сдержать.

Линь Янь уехал до рассвета, когда я ещё спала. Он не терпел долгих прощаний, как не терпела их и я сама. Разве есть хоть что-то, чего мы ещё не успели сказать? А лить слезы пустое дело.

Я твердо пообещала себе не проронить ни слезинки до дня, пока мой муж не вернется домой. И не так важно, когда мы увидимся вновь. Я непременно дождусь.

Я раньше думала, что мечтаю о спокойствии, о тишине, без визгов служанок, без сплетен, без погони за лепестками лотоса. Но стоило остаться одной, как эта самая тишина облепила меня холодом, будто невидимая паутина, и мне стало плохо.

Я пыталась закопаться в работу: в счета, в караваны, в длинные торговые свитки. Я разбирала контракты, выискивала ошибки, угалась с поставщиками, но стоило поднять голову, как меня накрывала тоска.