Книга Попаданка в списанную вдову. Хозяйка зимней ярмарки, страница 65 – Лилия Тимолаева

— Если договор нарушен, его нужно найти, — сказала я.

Остап резко посмотрел на меня.

— Сейчас?

— А когда? После того как его найдёт кто-то другой и сожжёт?

На лице Златы не дрогнул ни один мускул, но мужчина с тростью, стоявший у неё за плечом, слишком быстро отвёл глаза. Я не знала, услышали ли это остальные. Я услышала.

— Договора здесь нет, — произнесла Злата. — Если бы он существовал, Совет давно имел бы копию.

— Совет долго имел книги, в которых мастера уходили сами, — ответила я. — А настоящие записи лежали в тайнике весовой. Мне уже не кажется убедительным всё, чего Совет не видел.

Молодой советник вспыхнул:

— Вы переходите границы.

— Нет. Я их наконец-то нашла.

Ульяна подошла ближе к кругу. Серебряный свет у ног Златы начал гаснуть, уходя в камень тонкими дорожками. Снег, подтаявший вокруг окружности, стал тёмным, и на нём проступил старый узор: весы, ладони, три дороги, а ниже — едва заметная линия, уходящая к центру площади.

Ульяна увидела её почти одновременно со мной.

— Там, — сказала она.

— Что там?

— Центральный камень.

Остап обернулся к весовой, потом к главному кругу. Его лицо изменилось так, будто перед ним открылась давно забытая дверь.

— Под центральным камнем раньше хранили меру первого торга, — сказал он. — Весы, печати, иногда залоговые записи. Но договоры туда не клали. Слишком видно.

— Иногда самое видное место лучше тайника, — тихо произнёс Ратмир.

Он смотрел на узор под снегом, и в его глазах уже работал не только пристав, но и человек, начавший верить старым правилам ровно настолько, чтобы не отвернуться.

Злата шагнула с круга.

— Я не позволю ломать ярмарочную площадь из-за прихоти женщины, которая вчера впервые открыла книгу сборов.

— Позволите? — Ульяна подняла свечу выше. — Вы здесь кто, госпожа Ружинская? Владелица? Хозяйка? Мастер? Хранительница круга?

Каждое слово било по красивой оболочке Златы. Не грубо, не громко, но при людях. И самым опасным в этих вопросах было то, что на них у Златы не было честного ответа.

Пожилой советник вмешался:

— Все работы на площади без разрешения Совета запрещены.

— Тогда пусть Совет даст разрешение, — сказала я. — Здесь, при свидетелях. Если договора нет, вы ничего не теряете. Если есть — город узнает, кому принадлежит ярмарка.

— Принадлежит городу, — отрезал молодой советник.

— Городу или Совету?

— Это одно и то же.

Рада Суконница, стоявшая у ткацкого ряда с кистью в руке, громко фыркнула.

— Вот потому нас и вычёркивали. У них всё одно и то же: город, Совет, чужие деньги.

Несколько мастеров поддержали её гулом. Не криком, но плотным низким звуком людей, которые слишком долго молчали и начали понимать вкус общего голоса.

Ратмир закрыл папку.

— Разрешение на осмотр центрального камня может дать хозяйка испытательного владения, если работы не повреждают площадь и проводятся при свидетелях. Запрет Совета на такие действия должен быть предъявлен письменно.

— Удобно, — сказала Злата. — Вы снова нашли лазейку.

— Нет, — ответил он. — Документ. Лазейки обычно появляются там, где документы прячут.

Я повернулась к Остапу.

— Можно поднять камень, не разрушив круг?

— Если он тот самый, да. Там не обычная плита. Она с пазами. Но её давно не открывали. Нужны двое сильных, лом и осторожность.