Книга Хозяйка Северных гор 3, страница 71 – Адель Хайд

Мне не хотелось воевать с Элеонорой, но она не оставила мне выхода. Как указать ей, что она не права, только поставить её в такое же положение. А ещё лучше, это не дать Англии стать Великой Британией. Но для начала надо было выбраться из «гостеприимного» дома Скорци.

* * *

Шотландия

«Она жива,» - сердце короля билось в три раза быстрее, и не только из-за того, что он всё-таки объявил турнир, и теперь бился наравне со всеми.

Турнир был посвящён воинам, которые готовились к войне с Англией, но так её и не получили. Но Алан не верил, что Англия просто так отступит, и поэтому воинов надо было поддерживать в форме, и он объявил турнир.

Он уже знал, что многотысячная армия Генриха стоит в Уэльсе на Юге, но пока не может взять Север.

Из Уэльса вообще приходили противоречивые новости. Алан получил официальную бумагу от Совета, что они не собираются продлять договор о взаимопомощи, поэтому он не мог послать туда войско.

Маргарет не было, связи с Кардифом тоже не было. В Кардифе оставались солдаты клана Макбэйн, но связаться с ними король Алан тоже не мог. Он знал, что один из князей Уэльса перешёл на сторону Генриха. А незадолго до этого церковь объявила леди Уэльса, потерявшей полномочия правителя в связи с кончиной.

Алан тогда разрубил стол из кардифской сосны. И вот теперь эта короткая записка. По словам купца, который и довёз послание, оно было отправлено из Задара, а значит Маргарет удалось выбраться из чумной Византии.

И вот теперь, выйдя с ристалища, он смотрел на маленькую записку, доставленную к нему через весь континент.

«Дождись»

Только Маргарет всего одним словом могла разрушить или наоборот возвести целую стену. А если бы он уже шёл в храм? Что тогда?

Алан знал, что тогда, но не хотел об этом думать.

Джаббира ко мне привели. Только увидев его, я поняла, как соскучилась. Обняла его, такого родного, пропахшего своими непонятными благовониями, и вдруг вспомнила, что даже тогда, когда мы варили ихтиоловое мыло в Византии, от Джаббира всё равно пахло благовониями и немного аббасидскими специями.

Скорци не понимал, что вдвоём с Джаббиром мы стоим целой армии, он видел перед собой, женщину, загнанную в угол и старика. И, вероятно, очень удивился, когда я попросила привести не кого-то из своей охраны, а именно Джаббира.

─Хочешь я всех отравлю? ─ сказал Джаббир, когда я позволила ему увидеть свою минутную слабость, расплакавшись от радости, что увидела его.

Я улыбнулась: «Джаббир, настоящий боец, и ведь отравит».

─ Давай оставим это на крайний случай, ─ сказала я, ─ лучше подумаем есть ли шанс выбраться и «гостеприимного дома», и, ты не слышал, как там Энрике Дандоло?

─ Я пытался уговорить Скорци отпустить меня, чтобы я мог помочь, но от отказал, ─ грустно сказал Джаббир.

─ Конечно, он же собирается избраться на дожа Венеции, ─ мне стало горько оттого, что есть некоторые, кто ничем не гнушается для достижения своих целей.

Джаббир покачал головой.

Я ему рассказала, что произошло с моим статусом, что теперь непонятно, как вообще добраться до Англии, корабль свой мы сами отдали Скорци для ремонта на их верфи, а у меня возникли сомнения в том, что пробоина в днище появилась сама по себе, как-то уж очень вовремя она образовалась.

Видимо, Гвидо Скорци готовился к приёму «гостей» и всё продумал. Ещё раз убеждаюсь, что люди, у которых открытые эмоции, менее опасны, чем те, кто умеет спокойно улыбаться, якобы достойно проигрывать, и при этом замышлять планы мести.