Книга Погрешность на счастье, страница 3 – Ольга Дашкова

Он пришел в воскресенье с продуктами и твердым намерением приготовить ужин. Намерение было искренним. Результат — спорным.

— Это называется «паста путанеска», — сообщил он, ставя тарелку.

— А выглядит как…

— Я знаю, как это выглядит. Но на вкус хорошо. Попробуй.

На вкус было хорошо. Маргарита Олеговна попробовала и сказала об этом. Он обрадовался непропорционально сильно, как человек, который не был уверен.

Они ели и говорили. Про Питер, что там дождь это состояние души, а в Москве просто погода. Про то, что он проектирует жилые дома и каждый раз думает о людях, которые будут там жить. Про то, что она пишет о квадратных метрах, но давно хочет написать что-то другое.

— Что — другое?

— Не знаю еще. Что-то про людей. Не про метры.

— Это и есть одно и то же, — сказал он. — Метры, это всегда про людей. Просто зашифровано.

Маргарита Олеговна посмотрела на него. Он говорил это без пафоса, между делом, накручивая пасту на вилку. И именно поэтому это было правдой.

В двенадцать он засобирался. У двери сказал:

— Спасибо. Я давно так не готовил для кого-то.

— Ты для меня рискнул пастой путанеска?

— Я для тебя рискнул всем, что было в холодильнике.

— Это… трогательно, — сказала она после паузы.

— Я знаю. Это мой метод.

Дверь закрылась. Маргарита Олеговна помыла тарелки. Очень тщательно. Гораздо тщательнее, чем нужно. И поняла, что улыбается — тоже гораздо больше, чем планировала.

Хорошие истории устроены подло. Когда все идет хорошо, они обязательно добавляют что-нибудь. Не из злобы — просто чтобы проверить.

Маргарита Олеговна шла с работы и думала об Антоне. Это само по себе было симптоматично, она никогда не думала о людях по дороге домой. Только о текстах.

У подъезда она увидела его. Он стоял с женщиной. Молодой, смеющейся, в ярко-красном пальто. Она что-то говорила, он слушал с тем самым выражением: внимательным, чуть наклонив голову.

Маргарита Олеговна прошла мимо. Поднялась на пятый. Поставила чайник.

Позвонила Кате.

— Он стоял с женщиной.

— Описывай.

— Красное пальто. Смеется легко. Лет двадцать восемь.

— И что?

— И ничего. Они разговаривали.

— Марго. Люди иногда разговаривают.

— Катя. Он смотрел на нее.

— Люди иногда смотрят на тех, с кем разговаривают. Это вежливость.

Маргарита Олеговна замолчала. Чайник закипел. Она смотрела на него и думала: вот в этом и есть вся проблема. Она умеет редактировать чужие истории. Умеет находить в них логику, структуру, смысл. Но собственную историю она читает плохо. Вставляет запятые не там. Делает выводы раньше времени.

— Катя, — сказала она наконец. — Мне кажется, я завидую незнакомой женщине в красном пальто.

— Это прогресс, — сказала Катя. — Обычно ты вообще ничего не чувствуешь.

— Это не прогресс. Это неудобно.

— Марго. Именно так и устроена жизнь. Неудобно, зато настоящее.

Маргарита Олеговна пятнадцать лет редактировала чужие тексты. Умела находить слова. Чужие. Со своими дело обстояло значительно хуже. Особенно когда слова были про что-то важное.

Антон постучал в субботу. Сам. С пирогом из магазина.

— Я хотел испечь, — сказал он. — Но побоялся рисковать дважды за неделю. Прошлый раз — паста. Тебе повезло.

— Паста была хорошая.

— Паста была средняя, — вздохнул он. — Я знаю. Но ты сказала «хорошая» — и мне стало лучше. Это как редактура, наверное.