Книга Погрешность на счастье, страница 2 – Ольга Дашкова

У каждой женщины должна быть подруга, которой можно позвонить в одиннадцать вечера и сообщить: я познакомилась с соседом. Такая подруга незаменима. Особенно если она сразу понимает, что сосед здесь — не главное.

— Стой. Ты вышла на его этаже.

— Лифт поехал сам.

— Марго.

— Ну, может, я нажала не ту кнопку.

— Марго.

— Он рассыпал чипсы. Нельзя же просто закрыть двери.

Ее звали Катя. Катя работала юристом, была замужем, имела двух детей и кота Фрейда. Фрейд смотрел на всех с нескрываемым диагностическим интересом. Катя — тоже.

— И как он?

— Смешной. Говорит, что переехал из Питера. Сковородка не та.

— Это важно?

— Про сковородку? Нет.

— Про «смешной».

Маргарита Олеговна помолчала.

— Он сказал «иначе бы вы уехали». Про лифт. Мне кажется, это было… не про лифт.

— Или про лифт, — осторожно сказала Катя.

— Или про лифт, — согласилась Маргарита Олеговна. — Но тогда зачем он так смотрел?

— Как?

— Как будто я ответила правильно. А я вообще ничего не сказала.

Катя помолчала. Потом сказала то, что говорила всегда в таких случаях: не торопись. Маргарита Олеговна сказала «конечно» — и на следующее утро купила в два раза больше кофе, чем обычно. На всякий случай.

Он не зашел.

Кофе был хороший. И этого, как ни странно, оказалось почти достаточно.

Почти.

Маргарита Олеговна была редактором. А редактор — это человек, у которого в голове всегда есть план. Структура. Логика. Последовательность. Жизнь с таким человеком, как правило, сотрудничать отказывается.

Следующие две недели он появлялся ровно тогда, когда она была совершенно не готова.

В понедельник у почтовых ящиков. Она в пижамных штанах, с непромытой головой, он при галстуке, явно на важную встречу.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — ответила она голосом человека, у которого все под контролем.

— Красивые штаны, — сказал он абсолютно серьезно.

На штанах были нарисованы таксы.

В среду это случилось во дворе. Она несла мусор. Он выгуливал соседскую собаку, маленькую, лохматую, с характером крупного хищника.

— Это не моя, — сразу сказал он. — Попросили. Ее зовут Буся.

— Бедное животное, — сказала Маргарита Олеговна.

— Собака или я?

— Оба.

Буся дернула поводок и потащила его в сторону помойки. Антон Белкин оглянулся с видом человека, который не первый раз проигрывает существу весом четыре килограмма.

В пятницу он постучал сам. С перфоратором.

— Я хотел попросить шуруповерт, — сказал он, держа перфоратор. — Но пока шел, нашел перфоратор. Теперь не знаю, зачем пришел.

— За кофе? — предположила Маргарита Олеговна.

— Наверное.

Он просидел час. Рассматривал книжную полку так, словно читал биографию. Задал три вопроса про Булгакова, два про архитектуру Москвы и один — совершенно неожиданный: почему у нее нет ни одной фотографии на стенах?

— Я редактор, — сказала она. — Я привыкла, что картинки сопровождают текст. Без текста они как-то висят в воздухе.

— А если бы написала текст — что бы он был про?

Маргарита Олеговна посмотрела на пустую стену. Подумала.

— Не знаю, — сказала она честно. — Пока не знаю.

Это был, пожалуй, самый честный ответ, который она давала за последние семь лет.

Есть такая теория, что первый ужин вдвоем — это еще не ужин. Это разведка. Обе стороны изучают местность, проверяют, где мины, стараются не наступить. Иногда это называют романтикой. Иногда, взаимной вежливостью. Разница, в общем, небольшая.