Книга Пламя ада, страница 98 – Кармен Мола

— Почему нелегко? Ты не рабыня, а свободная женщина.

— Нет, я далеко не свободна. Я замужем. Думаешь, для меня все просто и ты единственный, кто страдает?

— Ты сама согласилась выйти за этого человека.

— Если бы я этого не сделала, меня бы убили.

— И ты уверена, что приняла лучшее решение?

Леонор больше не могла сдерживать рыдания. Каждое слово Мауро было пропитано презрением.

— Благодаря этому решению освобождены галисийцы, которых держали на заводе, – сказала она. – И ты тоже получил свободу. Благодаря этому решению у нас с тобой появился шанс быть вместе, или тебе уже все равно? Неужели все, что ты написал, было ложью?

На лице Мауро мелькнула слабая улыбка, будто он разгадал загадку, ответ на которую был очевиден.

— Как ты уговорила мужа разрешить тебе поехать в Матансас? Заключила с ним сделку? Моя свобода в обмен на сбежавших рабов? Поэтому Бидаче нас нашел? – его подозрения ошеломили Леонор. – Отвечай!

— Неужели ты думаешь, что это я вас выдала?

— Ты способна на все, чтобы добиться своего. Ты утверждаешь, что ты актриса, но ты сурипанта. Все в Испании знают, кто такие сурипанты. Ты вышла замуж за нужного человека, чтобы сбежать из Мадрида. Откуда я знаю, какая ты на самом деле?..

Леонор ударила Мауро по щеке.

— Не смей так думать обо мне! Особенно после ночи, которую мы провели вместе!

Мауро коснулся покрасневшей щеки и попытался обуздать гнев.

— Не понимаю, как ты можешь просить меня поехать с тобой в Гавану, если знаешь, что мои друзья в опасности и только я могу им помочь.

— Я хочу, чтобы ты жил для себя, для нас, а не для других!

— Это самые эгоистичные слова, которые я когда-либо слышал! Хотя чему я удивляюсь? В Мадриде ты тоже говорила нечто подобное, когда мы впервые встретились. Ты думаешь только о себе, Леонор. Не понимаю, как я мог полюбить такую женщину… Думаю, в глубине души мы оба знаем: ты оказалась совсем не такой, какой я тебя представлял, а я – не тот мужчина, который тебе нужен.

— Не решай за меня.

— Так докажи, что я ошибаюсь. Пойдем со мной в паленке.

— Мы не можем этого сделать, нас убьют. Если мы хотим быть вместе, нужно найти другое решение!

— Иного пути нет. Решай здесь и сейчас, Леонор.

Леонор молча смотрела на него, задыхаясь от тревоги и отчаяния. Мауро подошел к желобу, прикидывая, как спускаться дальше.

— Не уходи. Останься со мной, – повторила Леонор. – Поцелуй меня. Мы найдем способ быть вместе в Гаване.

— На поцелуи нет времени, – это были последние слова Мауро, прежде чем он спрыгнул вниз и исчез из виду.

Леонор осталась одна – в слезах, с пустотой в душе. Внизу раздался ружейный залп. Должно быть, это расстреливали последних беглецов, пойманных Бидаче.

И вскоре снова зазвучали карнавальные барабаны.

Путешествие на пароходе походило на крестный путь. Все прекрасные ощущения ночи в отеле улетучились, уничтоженные ненавидящим взглядом Мауро, его недоверием и отказом от последнего поцелуя. Леонор, которую он, должно быть, нарисовал в своих мыслях, оказалась эгоистичной легкодоступной женщиной, способной продать жизни беглых рабов в обмен на собственное счастье.

Когда пароход пришвартовался в порту Гаваны, Леонор не вставала до тех пор, пока ей не напомнили, что пора высаживаться. Она с трудом поднялась, преодолевая головокружение. Она была погружена в свое горе, внутри ее как будто все умерло. На набережной выстроилась череда экипажей. Ехать к Кандидо не хотелось, но ей пришлось назвать кучеру улицу Беласкоайн, вполне осознавая, что тем самым она признает свое поражение. Неужели ее ждет только это – до конца своих дней оставаться с Кандидо?