Книга Пламя ада, страница 100 – Кармен Мола

— Я не позволю, чтобы вся Гавана узнала, что ты спишь с беглецом! – Он швырнул стакан в стену, осколки разлетелись во все стороны, некоторые упали на тумбочку у кровати Леонор.

Кандидо начал расстегивать ремень. Леонор гордо на него посмотрела:

— Собираешься меня избить?

— Раздевайся.

— Я хочу спать, Кандидо. Я устала.

— Будешь выполнять супружеский долг.

Лучше бы Кандидо ее ударил. Она покорно лежала в постели, понимая, что лучше не сопротивляться. Она пыталась смягчить яростные толчки своего мужа, вспоминая только что пережитую ночь с Мауро. Ночь, которая подвела итог ее жизни: радость, пусть даже мимолетная, всегда влечет за собой разочарование, боль и печаль. Леонор не понимала, почему так уверенно вела себя на крыше, почему предлагала Мауро вернуться с ней в Гавану вместо того, чтобы сбежать с ним в паленке. Они бы могли сейчас вместе взбираться на гору – теперь это уже не казалось ей таким ужасным: двое влюбленных против всего мира, в борьбе за совместное будущее.

Но Леонор сделала выбор – покорно лежать под жилистым телом Кандидо, от которого разило спиртным. То, что он делал с ней сейчас, было продиктовано жаждой мести, а не стремлением получить удовольствие. Его глаза снова стали как у рептилии, как тогда, когда она так испугалась на корабле. Они снова сверкали – пьяные, полные стыда и беспомощности, будто насилие над женой могло восстановить его попранную честь.

Когда Кандидо ушел, Леонор попыталась забыться, но не смогла. Ей казалось, что ее жизнь кончена. Она закрыла глаза, как будто этого было достаточно, чтобы умереть. Она засунула руку под подушку и вдруг почувствовала укол: в указательный палец впился крошечный осколок разбитого стакана. На коже выступила капелька крови. Леонор промыла ранку, забинтовала палец. И как ни странно, но это пустяковое событие вернуло ее к жизни…

Леонор вдруг ощутила потребность уйти отсюда, поговорить с кем-нибудь. Ей стало не по себе в этом огромном доме. Она быстро оделась, незаметно выскользнула из дома и направилась к сеньорите Бру. Дружба между ними была выше любых разногласий, Амалия доказала это на танцах в цирке Альбису. Леонор думала о том, что расскажет подруге – о встрече с Мауро, о вспыхнувшей между ними страсти, о последовавшем разрыве и о жестоком наказании Кандидо. Амалия наверняка найдет слова утешения и даст мудрый совет, и Леонор уйдет от нее, немного воспрянув духом.

Она так отчаянно нуждалась в этом разговоре, что не обратила внимания, что дверь дома Амалии приоткрыта. Леонор прошла по комнатам в поисках прислуги, но никого не нашла. Рикардо тоже нигде не было видно – возможно, он был в постели с Амалией. Леонор заметила выдвинутые пустые ящики, будто кто-то вломился в дом и забрал все ценное. Окна были распахнуты, словно кто-то хотел проветрить комнаты… Сквозняк покачивал кисточки на уголках скатертей, шевелил бахрому подушек, гобелены на стенах. Леонор с опаской поднялась по лестнице, остановилась у двери в спальню Амалии и прислушалась – на случай, если подруга все-таки была со своим любовником. За дверью было тихо.

Леонор робко постучала в дверь, позвала Амалию по имени и, не дождавшись ответа, открыла дверь. Ее глазам предстало ужасное зрелище: сеньорита Бру сидела, прислонившись к спинке кровати. Простыни под ней превратились в кровавое, еще не высохшее море. Глаза были широко распахнуты, и в них читалось невыносимое страдание. На полу у кровати лежали ее светлые волосы вместе с верхушкой черепа, который кто-то вскрыл, чтобы вставить ей в мозг две палочки, соединенные в форме креста. По лбу сеньориты Бру стекало красное желеобразное месиво.