Книга Пламя ада, страница 184 – Кармен Мола

— В последнее время на острове усилилась борьба с рабством, – начал свою речь Кандидо. – Я предупреждал вас об этом в нашей первой беседе. Думаю, нам следовало опередить наших врагов и отменить рабство.

— Время еще есть?

— Не знаю, но мы можем это выяснить, мой генерал.

Прим, человек прагматичный, больше склонялся к лечению, чем к ампутации, но Топете считал, что необходимо продемонстрировать силу.

— Речь идет не о рабах или вольноотпущенниках. Восставшие рабы, пусть и вооруженные, не представляют опасности. Все дело в этом плантаторе, Сеспедесе. Раз он развязал войну, значит, решил, что ему это выгодно.

— И что вы предлагаете, адмирал? – спросил Серрано.

— Нужна твердая рука. Отправим на Кубу солдат и задавим восстание на корню, прежде чем повстанцы задавят нас.

— Насколько нам известно, Соединенные Штаты могут поддержать повстанцев. Возможно, будет разумно подавить сторонников независимости до того, как это произойдет, – предположил Прим. – Как вы на это смотрите, Серра?

Кандидо не мог выступить против Прима, своего главного покровителя в правительстве, хотя и не одобрял его решения. По имеющимся данным, адмирал Топете хотел объединить два министерства – военно-морского флота и иностранных дел – в одно и сам намеревался войти в него. Тогда он, Кандидо, будет исключен из правительства… Что ж, если они хотят войны, он посоветует им отправить на Кубу войска.

— Я знаю испанскую крепость в Баямо. Испании не стоит бояться кубинских повстанцев.

Кандидо покинул собрание в мрачном расположении духа. Этот натиск он выдержал, но его позиции ослабевают. Когда он только прибыл в Мадрид, генерал Прим радушно принял его, пригласил на ужин к себе домой, чтобы узнать его взгляды, а после предложил пост министра, но испанская политика оказалась сложнее, чем Кандидо думал. Вокруг полно стервятников, только и ждущих, чтобы кто-то впал в немилость. Интерес правительства к колонии на Кубе ему был невыгоден. После того как его сделали министром, ему пришлось опровергнуть некоторые слухи о себе, распространявшиеся на острове. И пока что он с успехом исполнял роль жертвы клеветников. Каждый министр время от времени страдал от клеветы, но, если Кандидо, как предполагается, окажется в авангарде борьбы с мятежниками, его враги начнут точить ножи.

Как всегда, в неспокойное для себя время Кандидо нашел утешение в театре. Впервые с тех пор, как он вернулся в Испанию, он отправился на улицу Магдалены, в театр-буфф. Там по-прежнему блистала мадридская труппа Ардериуса, хотя он читал в газетах, что последняя премьера отличается от привычного репертуара: «Театр-буфф идет в ногу с современностью» – писали в «Беспристрастном». Газета предсказывала, что новая пьеса под названием «Индиано», о разбогатевшем в американских колониях и вернувшемся на родину испанце, станет главной сенсацией сезона. Кандидо вошел в ложу, когда свет уже погас. Он приготовился насладиться всплеском эмоций, которые не мог испытать в реальной жизни. Он был рад этой своей особенности, ведь все, кто пытался его уничтожить, были обременены чувствами, которые актеры изображали на сцене. Любовь, вина, желание, милосердие… все это делало врагов Кандидо уязвимыми.

В начале пьесы он улыбнулся: как бы Ардериус ни хотел создать серьезный и современный театр, он остался верен своим принципам – на сцену вышла группа красивых танцовщиц, одетых так, будто они коренные жительницы Южной Америки… Сурипанты стали кружиться под бой барабанов. Некоторые девушки напоминали Леонор. Да, Ардериус не потерял чутья на женскую красоту.