Книга Болотное предание, страница 89 – Ольга Лопатина

Если бы Свинья услышала сказку гусляра Оленя о доброй мачехе, то изумлённо пожала бы сдобными белыми плечиками. Девушке и её младшей сестре Арыси не повезло с мачехой. Впрочем, Недоля и Лихо одноглазое с самого рождения полюбили неуклюжую дочь лесоруба и охотника. Зверолов Горазд мечтал о сыне, который стал бы ему достойным помощником и преемником. Но двух старших сыночков прибрали Боги. Никогда лесоруб, в отличие от того же Негомила, не роптал на судьбу и не срывал зло на окружающих. Считал мужчина, что каждый человек сам может сковать свою Долю, а если постоянно показывать ей злобную гримасу да жалиться на невзгоды, то и сама Доля преобразуется в Недолю неласковую. Горазд рубил деревья с умом, а на зверя ходил с осторожностью. Не ломились их закрома от избытка припасов, но и не бедствовала семья охотника. Самым большим пороком Горазд почитал жадность. Иные теряли разум, стремясь побольше пушного зверя набить да побольше деревьев нарубить. В итоге или гибли придавленные деревом, которое могло помститься за свою гибель, или сами становились из охотников добычей дикого зверя, потеряв чувство меры. Хватает на жизнь — и ладно! Чай не бояре, чтобы жить в роскоши. Вот Величана выдала свою внучку за самого князя. Едва услышал про это Горазд, как сразу понял, что добра от этого не будет. И как в воду глядел. Кто родился в лаптях, тому не годится рядиться в поршни и чёботы. Кто гонится за великим, тот может потерять не только малое, но и саму жизнь. Но это было потом.

Мечтал Горазд о третьем сыне. Даже имя своему долгожданному отпрыску подобрал звериное — Кабан. Многие славяне называли своих детей в честь зверей, справедливо полагая, что волки, медведи, кабаны и прочие хозяева леса не тронут того, кто носит их имя. Вот взять хотя бы гусляра Оленя, который прославился на всё княжество своим чарующим голосом, удачей несказанной, а после все окрестные веси обсуждали кровавую расправу, которую князь учинил над своим бывшим любимцем. Горазд не был знаком с ромейскими преданиями, но был бы полностью согласен с моралью истории о Поликратовом перстне. Простой житель веси Локсти считал, что выделяться из толпы — значит навлекать на свою голову несчастья. Лучше прожить беспечальную да спокойную жизнь и умереть в окружении детей, внуков и правнуков, чем промелькнуть на жизненном небосклоне, подобно яркой падучей звезде, освещающей своим сиянием окрестности на краткое время. Люди запомнят такого человека и будут долго говорить о нём, только самому смельчаку-то от этого не легче. Горазд почитал храбрецов, героев и прочих выдающихся людей истинными безумцами, которые справедливо поплатились за то, что искали добра от добра. Такие честные труженики напоминают рукодельниц-пчёл, живущих в улье, или муравьёв, мирно делающих свой скромную, но такую необходимую работу. А незаурядные люди, которые борются за свои убеждения, в их глазах стоят не намного выше глуздырей, которые из одного озорства бросают камень в болото с лягушками и наслаждаются произведённым эффектом.

Ждал Горазд сына, а его суложь произвела крепкую, как репка и голосистую, словно бурный горный поток, нежеланнную дочку. Тогда чуть ли не впервые в жизни вспылил и осерчал обычно тихий и рассудительный мужик.