Книга Болотное предание, страница 234 – Ольга Лопатина

— Этого не может быть… — беспомощно прошептала молодуха.

— Ты отвыкла от чудес, славница, вернее юная вдовица. А это, действительно, диво. Многие люди только после смерти прозревают. Ты посвятила свою жизнь Вадиму, который этого совсем не стоил. Тебе надо было бы отпустить его раньше, а не пестовать в себе безрассудную любовь к умершему. Люди бают, что огненный змей летает к тоскующим молодицам. Не буду врать, что это не так. Не знаю. Не видела. Но ты сама создала огненного змея, который медленно сжигал не твоё тело, а тоскующую душу. У тебя был прекрасный муж, но легче поливать яблоньку слезами девичьими, бабьими и старушечьими, чем подарить любовь тому, кто был рядом. Насколько проще любить мёртвых и идеализировать прошлое, чем попытаться найти язык с живыми людьми. Тебе надо поблагодарить Осинку. Ведь если бы не её злоба, то ты так бы и умерла с осознанием своей правоты. А Вадим после смерти понял свои ошибки. Он при жизни не отличался благодарностью, но теперь тебе воздалось сторицей за его спасение. Ты его спасла много лет назад, а теперь нашла силы отпустить. Вадим из-за своего недомыслия, обидчивости и мстительности не смог воспользоваться вторым шансом, но подарил тебе такую возможность. Сегодня он уплатил долг благодарности и любви. Надеюсь, что тебе хватит благоразумия воспользоваться этим даром.

Свинья слушала внимательно эту речь. Годы изрядно обтесали её порывистый и немного наивный нрав. Так камень, покрытый илом, становится гладким валуном. Снова она будет юной и прекрасной, обновлённой, как сама Леля-Весна. В её жизни будут новые встречи, приключения, борьба и много неизведанного. Возможно, это яблочко не последний дар её былого лады. Но в этой жизни не будет самого главного. Она больше никогда не увидит Вадима и не услышит его голоса. К этой мысли трудно себя приучить. Но всё не так уж и плохо. Она сможет забраться в свой бывший дом, и глупая Гостобраниха подумает, что явился блазень её извечной соперницы, которая и после смерти осталась юной, прекрасной и любимой. А может явиться в Локсти и представиться внучкой Арыси. Хотя зачем тратить время на подлых предателей?

— А что Чистозвана и Велислав? Вам что-то известно о них?

— Ну ещё бы, — заулыбалась Яга, — они живут в марийских лесах. Усадьба моего дорогого Ярополка давно стала городом. Когда-нибудь я тебе расскажу лесную сказку про юношу, который был бестрепетным ловцом удачи. Ох, и внёс же беспокойства в мою жизнь Ярополк. Он ловил жар-птицу на берегах Рейна и Немана, но она дожидалась его в марийских лесах. Я не в буквальном смысле говорю, если что. Я на старости лет посетила много земель, чтобы выручить внука. Самое смешное, что в разных землях некоторые предания рассказывают одинаково. Но Ярополк, скажу тебе, вошёл в истории и в легенды.

— Так они все живы? — радостно заулыбалась Свинья. Она и не гадала, что может увидеться с друзьями своей юности. А родовичи… Ну их. Что она в родной и соседней веси не видела? Там она знает каждое брёвнышко, каждого петуха, каждую травинку. Вот перемены — иное дело. Очевидно, в ней уже бурлила юная кровь, зовущая к новому и неизведанному.

— До сих пор живы, коли не померли, — пошутила Яга.

— То есть, вы давно не общались с ними?

— Кто? Я? Да откуда бы у меня взяться этому щиту? Ярополк подарил пару пятериц назад.

— Но пошто вы говорите такие туманные слова?

Старый гусак Туман, подумав, что его зовут к трапезе, радостно загоготал. Прекрасные глаза Свиньи подёрнулись непрошеными слезами. Нет, всё же старческая чувствительность никуда не делась. Но как же прекрасно вернуться в юность, где почти всё по-прежнему. Она никогда не вспоминала об этом гусаке, но обрадовалась ему, как родичу, вернувшемуся из Закрадья. Гусь ласково подставил шею нежным девичьим ручкам.

— Так заканчиваются кощуны на берегах Рейна, — пояснила Яга, — у нас: «И был пир на весь мир».

— А ведь история князя Яронега могла бы закончиться в устах глупых сказителей именно так. Пир был? Был. Да ещё и какой. А вот живы, если не померли, звучит правдивее, чем стали жить, поживать и добра наживать. Но они, наверное, совсем старые.

— Что это? Не Вадимом единым молодость дадена. А ты пока ложись почивать, вдовица. Утро вечера мудренее.

Свинья повиновалась Бабе-Яге. Она легла на тюфяк, набитый скошенным сеном и ароматными цветами. Как же ей хочется спать. И куда делась прежняя бессонница? Прежде чем погрузиться в сон, молодуха ощущает среди аромата луговых цветов и лесной травушки запах яблок, долетающий с берегов озера. Это Вадим говорит своей ладе последнее «Прости». Свинья засыпает с блаженной улыбкой. Ей снится алая роза, которая тесно переплелась с калиновыми зарослями. А вдали она видит статную фигуру золотоволосого парня, которая постепенно растворяется в густом тумане. Сером, как очи гончара Вадима.